Почему-то я доверяла словам вампира. Может, надеялась на его двухвековой жизненный опыт. А может, мне и самой нравился его план. Или же предположение о том, что мастер Гроув неровно ко мне дышит, нашло отклик в моей тщеславной душонке.

Чем больше я размышляла над словами доктора Шменге, тем ясней понимала, что в них есть зерно истины. Если бы Гроув был ко мне равнодушен, то принял бы зачет и отправил меня на каникулы. Если бы ему было плевать, он не стал бы валить меня снова и снова.

Я думала, он меня терпеть не может, но надо было видеть, как он разволновался из-за моих слез. А потом это глупое предположение о том, что я пытаюсь его соблазнить. Ха! Пока не пыталась! Но вечером попробую. А когда он будет у моих ног — с нежными отшлифованными пяточками и подкрашенными ноготками — выведаю все секреты.

— Слушай, я побегу, — прощебетала Шерри, заглянув в мою пыточную. — Хочу еще платье подобрать к балу.

— Платье, — пискнула я. — Мне же тоже…

— А у нас есть парочка вариантов, — сказала женщина, колдующая над моими волосами. — Наряды для особых случаев. Вот как у вас.

Я нашла ее имя на кармашке халата.

— Клементина, — сказала я. — А там есть что-нибудь красное?

В общем, когда я вернулась домой, Жозефина попыталась изобразить обморок, и на этот раз у нее получилось куда правдоподобнее. Из комнаты выглянула Рита, вытаращила на меня глаза и демонстративно растянулась на ковре рядом с собакой.

— Перебор? — спросила я, разглаживая ладонями ткань, облепившую бедра, но вообще-то платье и так сидело как влитое.

— Королева красоты, — восхищенно выдохнула Жозефина.

— А чего тогда лапами глаза закрыла?

— Твое сияние ослепляет, — подсказала Рита, приподнимаясь на локтях. — Это что, все ради Кайла? Боюсь, ваше свидание будет стремительно коротким. Скорострельным, я бы сказала.

— В смысле? — не поняла я, но Рита лишь похихикала и встала с ковра.

— Выглядишь обалденно, — похвалила она. — Платье — отвал башки. Под ним еще что-нибудь есть?

— Есть, — буркнула я.

Трусы мне тоже продали в салоне. Две ниточки, за которые меня обобрали до нитки. Я оставила в салоне все до монетки, так что и на Хромулю завтра поставить нечего. Все надежды на упыриное золото.

— А ты пойдешь на бал? — спросила я Риту.

— Что я там забыла, — фыркнула она. — Погоди. Ты что, на бал собралась? У тебя же свидание.

— Планы изменились, — ответила я.

Надеюсь, мне удастся изменить и будущее тоже.

— Ее сегодня не будет.

Чес отвлекся от созерцания танцпола и сфокусировал взгляд на блондиночке. Миленькая, с острым носиком и большими карими глазами, со светлыми волосами, уложенными спиральными локонами, она напоминала фарфоровую куколку — тонкая, тщательно выверенная красота.

Совсем не то, что Кэсси Рок. Вот там настоящий тайфун.

Вроде лишь краем задело, а весь день сам не свой.

Чес все не мог перестать думать о том, что произошло утром. Может, Кэсси его и не соблазняла. Странная ситуация. Он ведь сам пересадил ее на диван, сам присел ближе. И обнял тоже исключительно добровольно. Тогда в ее глазах он выглядит настоящим придурком.

Но не воспринимать же всерьез то, что она говорила: про колесо времени, хромого коня, мастера Шу. Та, к слову, тоже была в преподавательском патруле и теперь помахала ему от противоположной стены.

— Что ты сказала, Шерил? — переспросил Чес, с трудом вспомнив имя студентки.

— Я говорю, ее сегодня не будет, — ответила она, поймав розовыми губками соломинку коктейля. — Кэсси.

У него чуть не вырвалась благодарность господу богу — есть надежда, что этот вечер пройдет спокойно, но Чес вовремя прикусил язык.

— Это должно меня как-то волновать? — со всем возможным равнодушием произнес он.

— А разве нет? — мило улыбнулась Шерил. — Единственная студентка с хвостом по боевке…

— Если Кэсси решила вместо танцев поучиться, это весьма похвально, — сказал он.

Хоть она все равно не сдаст. Задачка с ущербным боевиком, которую она загадала с утра, была так себе. Он придумает что-нибудь позаковыристее.

— О, нет, — усмехнулась Шерил. — Боюсь, что учеба ее в данный момент занимает мало. У Кэсси свидание, с Кайлом. Студент с правомагии. Кэсси влюблена в него как кошка.

Музыка гремела, и Шерил пришлось говорить громче. Визгливый голос впивался Чесу в барабанные перепонки.