Элгэ решительно обернулась к старой банджарон:

— Ну, говори. Что твой табор остался бы жив, если б никогда не встретил меня.

— Остался бы, — согласилась та.

В бликах камина ее лицо кажется странно отрешенным. Будто Аза в клетке. Что чистая правда. Камин вместо костра, камень стен вместо свободных степей. Одинокая старуха без корней и ветвей.

— И остался бы жив — если б баро не вздумал тебя выгодно продать. Я думала, всё будет иначе.

— Как? — тупо уточнила илладийка.

Какая уже разница? Если Ичедари и впрямь богиня Смерти — ясно, зачем она пощадила Элгэ. Той довольно ступить — и люди гибнут сотнями. Кто же уничтожит столь рьяную служительницу?

— Да откуда же мне знать? Например, что ты станешь предательницей. А твоей вины в гибели моего племени нет. Не вали на себя всё вперемешку, Элгэ Илладэн. Крови на тебе и так довольно. Как и невинных смертей.

— У меня не осталось выбора. Смерть этих рабовладельцев на совести я как-нибудь переживу. Если вообще выживу.

Если бы из-за нее погибли Анри или Кор, осталось бы только застрелиться.

— Сколько мародеров и насильников ты убила сегодня? — нарушила молчание старуха.

— Не помню, — усмехнулась Элгэ. — Не больше других. И меньше, чем многие. Но даже если больше — это ведь мало что искупает, верно?

— Каждый живет со своими грехами, — проронила Аза. — Впрочем, возможно, это уже почти не про тебя. Возможно, песок твоих часов всё же иссякнет раньше, чем ты надеешься.

— Намек, что мне завтра вскроют горло свои же? Или даже сегодня? До полуночи еще успеют.

— Вряд ли. Они-то как раз понимают… многое. А еще больше — михаилиты. Нет, убьют тебя не те и не другие.

— Ты говорила и с михаилитами?

А почему бы и нет? Раз уж беглянок приютили именно они.

— О да. Кардинал Иннокентий лично удостоил меня аудиенции. А еще я говорила с одной из «дев» — с Юстинианой.

— Которая жрица?

— Послушница. Чтобы стать полноценной жрицей, мало танцевать и завораживать. Еще нужно убить своего первого мужчину, — поморщилась Аза. — Ичедари любит такие жертвы.

— Не любит, — неизвестно зачем бросила Элгэ. — Терпеть не может. Ей это всё до гроба надоело. Но, увы — такие игры любят ее последователи.

— Тебе лучше знать. Раз уж ты похоже, накоротке и с древней богиней. Да еще и столь похожа на нее — оправданиями отсутствия выбора. В любом случае, хочет Ичедари или нет, но Посвящение совершается именно так. Юная жрица убивает любовника во время сближения и забирает его силу.

— Мило. Где-то у кого-то такое тоже принято. Кажется, у пауков. Странно, что тогда уж культ посвящен не ему. В чём змея-то виновата? Но зачем ты пересказываешь это мне? Я — не Ичедари, не змея, не паук и уж точно не мужчина. Да и мой первый любовник отсюда далековато.

— Затем, что я не знаю, как трактовать убийство Поппея прямо на алтаре Ичедари.

— Он не был у меня не только первым, но и вообще никаким, — хрипло рассмеялась илладийка. — Поппей, видишь ли, выхлебал не то зелье.

— Существуют и другие обряды, Элгэ, кроме Посвящения в Ичедари. Как бы то ни было, но жертву богиня, похоже, приняла.

Крыть нечем. Приняла. И даже лично за ней явилась.

А если бы не принимала другие жертвы — срывались бы все Посвящения. У нее и здесь нет выбора?

А разве не так она сама говорила?

— И даже это — еще не всё. Видишь ли, эта площадь пригодна не только, как Алтарь Ичедари. Хотя бы потому, что в прежние времена здесь не было ее культа. Зато… ты когда-нибудь слышала, что все нынешние храмы построены на месте древних святилищ? А порой и на старом фундаменте. Больно уж он в древности был крепким и устойчивым. Тогда умели строить. И хорошо знали, где молитва дойдет скорее. Боги-то были попроще и… поближе.

— И…

— Судя по тому, что случилось с Конрадом, святилище протянулось и туда. Но вряд ли на весь дом Поппея. Иначе он давно бы умер — вслед за первой же казненной рабыней.

— То есть?

Холод вновь струится в кровь. Как ни храбрись.

Будто еще невесть почему, но уже возникло ощущение ловушки. Опять.

Осталось лишь сохранить лицо. Не выдать страха.

— Алтарь Ичедари, место Силы, древний Алтарь для бракосочетаний Нерушимым Союзом. Всё было здесь. На одном и том же месте.

— Погоди, ты имеешь в виду…

— В прежние времена существовало два вида брака — для людей и для богов. Первый отличался от нынешнего лишь словами свадебной клятвы, а вот второй заключался крайне редко. Представляешь — жена умирает от родов, а мужу придется вслед за ней. Вот если б действовало только наоборот — его применяли бы сплошь и рядом, — расхохоталась старуха. — Но, увы — древние боги любили справедливость.