– Ну, давай, Эскулап хренов! – хмыкнул охранник.

А к нашей группе уже мчались несколько разъездов охранников на лошадях. Слетаются вороны на мертвечину!

Я скомандовал своим парням, самым крепким в моей группе:

– Вы, двое – сняли всё со своих фурок, положили фурки на землю, а на них положили мешки этого парня, и вот этого, последнего в нашей группе, потом подняли на плечи и пошли вперёд! А ты – указал я глазами последнему из моей пятёрки бойцу, сбрасывай весь свой груз парням – поднимай этого нашего товарища, и тащи его, если он сам идти не сможет. А я забираю всё остальное. Всё! Вперёд, вперёд! Шевелитесь!

Так и сделали. Наш вышедший из строя товарищ не приходил в себя, поэтому наш пятый, или Квинтус*, как я его тут же назвал, молча взвалил парня на плечи и понёс.

Когда наша инвалидская команда встроилась в хвост колонны, охранники отстали от нас, но сказали, что где-то через час пути мы выйдем к озеру и там будет привал.

Так что продержаться нам оставалось всего лишь час.

Вскоре наш пострадавший пришёл в себя и Квинтус спустил его на землю. Парень сначала повиснув на приземистом и мощном Квинтусе, вяло перебирал ногами, но вскоре окончательно пришёл в себя и пошёл сам. И вскоре забрал фурку и несколько мешков с вещами. Квинтус забрал у парней свой мешок с мукой, свою фурку и мерно попёр вперёд, как тингаринский бык.

По пути нам попались несколько раздетых трупов не справившихся с переходом рабов. А вот мешков и поклажи не было – всё перераспределили между оставшимися в строю. Вот такая вот жестокая реальность.

А охрана и впрямь не соврала – не через час, конечно, но часа через полтора колонна дошла до небольшого озера, хотя озером это болото с глиной и камышами назвать было трудно. Было ещё чудо чудесное, которое нам придало силы, вызвав искреннее удивление и откровенный смех: на небольших раскидистых деревьях вокруг озера сидели и стояли, перебирая копытами на широких ветках, козы, много коз. Всякое я видел, но такого – точно нет.

«Два часа на отдых!» – передали по колонне приказ.

Этот приказ прозвучал как фанфары в райских садах.

Мы расположились на берегу возле самой воды. Мои парни сложили свои вещи и грузы в одном месте и я распорядился, что всё было сложено аккуратно, чтобы потом всё это можно было легко поднять. Потом я отпустил парней купаться, а сам остался наблюдать за нашими вещами.

Внезапно ко мне подъехало несколько всадников. На землю спрыгнул один из них – это был Помпилио.

Я вскочил и вытянулся.

– А-а, так это ты, Лупус! – одобрительно похлопал меня по плечу наш командир. – Мне доложили. И работника мне сохранил, и груз не бросил. Молодец! Доведёшь своих людей полным составом до ночной стоянки – получишь десять денариев.

– Благодарю, мой господин!

Когда все мы отмокли в этой глинистой, вонючей, но такой божественно прекрасной воде, я распорядился всем переодеться, пообедать сухпаем из запаса: хлеб, изюм, финики и сушёные бобы и отдыхать. Один из нас, меняясь поочерёдно с остальными, оставался присматривать за спящими товарищами и нашим грузом.

Два часа пролетели, как один миг. И вновь раздались сигналы горна, поднимавшие колонну на построение. Собрались мы молча и быстро. Каждый из нас теперь нёс только свой груз, так что стало идти намного легче.

Мне нравилась моя команда – молчаливые крепкие парни, с очень недружелюбными лицами и повадками наёмных убийц, но слушаются меня беспрекословно – они признали за мной право лидерства, признали без мордобоя и наказаний. Всё – таки десять лет в должности декана в армии меняют человека, незримо, но убедительно, вооружая его властью над солдатами.

Дальше колонна двигалась так же неспешно, мерно и без остановок. Но погибших вдоль дороги оставили на этом переходе человек шесть. Здесь никто не церемонился с отставшими, выбившимися из сил и просто одуревшим от усталости – их просто убивали, а колонна, не останавливаясь ни на минуту, пёрла и пёрла вперёд.

Мои парни выдержали переход.

На закате мы пришли в лагерь – небольшой, но построенный по всем правилам военного устройства полевых лагерей – со рвами, частоколом, воротами и сторожевыми башнями. Чем дальше мы уходили вглубь африканской земли, тем сильнее здесь пахло войной. Здесь, как я понимаю, придётся не только работать киркой и лопатой…

Вечером, когда мы сидели возле костра, запивая ужин из хлеба с бобами и инжира, кипятком, к нам подошёл охранник:

– Кто здесь Лупус?

– Я

– Тебе Помпилио передал деньги, как и обещал. И приказал передать, чтобы ты так и дальше держал порядок.

Я разделил десять денариев поровну на каждого бойца – я так делал всегда, потому что мои люди – это одно целое со мной, с их командиром. И мои солдаты сражались насмерть рядом со мной, всегда, без тени сомнения. А это дорогого стоит. Особенно, в такой обстановке.