– Да, не волнуйтесь вы так, – ещё раз попробовал я отмахнуться от просьбы. – Найдётся ваша дочка… Загуляла…

– Что значит «загуляла»?! – топнула ногой гостья. – Она не могла! Она не такая! Я чувствую! Что-то случилось! Сегодня же ты должен поехать в Алов!

– Куда?!

– В город Алов. Женя учится в колледже культуры и её направили на практику в Алов. Она там занимается организаций новогодних мероприятий. А у меня в Алове тётя жила, от неё осталась квартира, вот Женя там и остановилась. Одна она там… Автобус будет через два часа, и вечером вы будете в Алове…

– Никуда я не поеду! – теперь уже решительно воспротивился я. – Знаю я этот Алов, был там год назад в командировке. Глушь несусветная! Послезавтра Новый Год, а я в какую-то тьмутаракань попрусь. Уже учёные! Плавали…

– Я заплачу, – женщина бросила на стол несколько крупных купюр. – Я бы сама поехала, но у меня болит нога… Я после операции… Мне не выдержать дороги… Прошу вас… Вы же частный сыщик… Это только аванс… Я ещё заплачу… Я найду денег… Сколько надо, столько и найду… Поезжайте… Прошу…

После того, как мне настойчиво предложили уйти «по-хорошему» со службы, я решил стать частным детективом, оформил документы, заказал визитки, но … Не получилось из меня детектива, мало того, что я почти ничего не заработал, я ещё и попал под суд. Занимаясь слежкой за женой одного важного человека, я сунулся туда, куда лезть не следовало, и руку поднял – на кого поднимать себе дороже. У меня отобрали лицензию, присудили условный срок и штраф, с которым я еле-еле справился. И в данный момент у меня не было ни копейки, а долгов по уши, поэтому вид денежных купюр здорово ослабил мою решительность. С минуту подумав, я согласился. Какая разница – где Новый год одному праздновать, а с деньгами можно и… Короче, согласился я на это дело.

Около дома нас ждало такси. И через два часа я уже сидел в автобусе, который в беспокойной толпе куда-то спешащих автомобилей медленно полз к выезду из города. Автобус подали нам комфортабельный, современный, вот только с соседом мне не совсем повезло. Это был здорово поддатый мужик с красной рожей, с белёсыми ресницами и с широким мясистым носом цвета истерзанного погодными передрягами кирпича. Только автобус тронулся, а сосед уж достаёт из кармана бутылку и предлагает мне скрасить путешествие совместным распитием горячительного напитка. Так и сказал:

– Давай огненной воды бахнем, чтоб дорога скатертью…

Я, конечно же, отказался в самой резкой форме, что здорово обидело соседа. Он засопел и пил в одиночку до тех пор, пока не забылся богатырским сном. Как и любой богатырь, сосед громко храпел и с кем-то бессвязно ругался. Я попробовал читать, но никак не мог сосредоточиться, и, заложив страницу автобусным билетом, стал смотреть в окно. Долго смотрел. На улице смеркалось, и становилось так же серо, как у меня на душе. Я тоже уснул. Проснулся я от начавшейся в салоне суеты. Конечная остановка.

На улице валил снег. Крупные снежинки кружились в свете фонарей, и медленно опускались на серый утоптанный снег привокзальной площади. Словоохотливая старушка объяснила мне, как пройти к нужному мне дому.

– Вон мимо Дома Культуры пройдёшь, – показала она на большое жёлтое здание, и иди по улице, дома три пройдёшь, увидишь магазин «Цветы», там свернёшь на нужную тебе улицу. Я в этом городе всю жизнь прожила, а потому всё здесь знаю. Дальше по улице пойдёшь, по правую руку сквер будет, а по левую руку, немного не доходя до входа в этот сквер, как раз нужный тебе дом. У меня в соседнем доме подруга живёт – Марьяша. Мы с девчонок с ней дружим, и так дружим. Помню, бывало…

Выслушивать историю долговечной девичей дружбы мне было недосуг, поэтому я улыбнулся старушке и пошёл. Нужную улицу и нужный дом я нашёл быстро. Дом был двухэтажный в три подъезда какого-то синевато-серого цвета с проплешинами обвалившейся штукатурки. Квартиру, где проживала Женя, я нашёл на втором этаже. Позвонил. Подождал немного – за дверью ни звука. Позвонил ещё раз, ещё – и опять тишина. А когда я стал поднимать руку, чтоб позвонить в четвёртый раз, распахнулась дверь, но не передо мной, а сзади. Я обернулся. Из открытой двери на меня смотрел старик – сивый и растрёпанный. На старике была майка – явно не поразмеру, из-под майки выглядывали синие сатиновые трусы. В руках этот пожилой человек держал топор.

Конец ознакомительного фрагмента.