Капитан убрал автомат и плюнул себе под ноги. Прямо рядом с лежавшим на земле Высоченко. И отошел. Другой продавец начал считать деньги. Стоявшие около грузовиков вооруженные люди опустили свои автоматы.

— Все правильно, — кивнул считавший деньги, — ровно четыреста тысяч.

Еще пятьдесят — и две машины ваши. Чтобы не перетаскивать оружие.

— Нет, — возразил Казбек, — твои машины нам не нужны. У нас будут свои.

Сейчас мы уедем. Вечером тебе пригонят твои грузовики.

— Как хочешь. Мне все равно.

Высоченко поднялся с земли. Он понимал, что глупо сорвался. Оружие было заказано, его группа не могла обойтись без него. И капитан был прав — деньги, которые они привезли, были в крови убитых. Но все равно он чувствовал себя очень плохо. Дно дело — грабить банки, а совсем другое — подавать родину и своих товарищей, считал половник. И хотя такие рассуждения были изначально порочны и он подсознательно понимал это, тем не менее для него, офицера, прошедшего войну, подобное предательство было неслыханным кощунством.

Еще тогда, когда их перебрасывали на эту грязную войну, среди солдат и офицеров ходили слухи о предательстве генералов и штабных крыс, которые находились в тылу. У чеченцев неожиданно появлялись самое совершенное оружие последних моделей, самые надежные аппараты связи. Они знали о всех передвижениях воинских частей и даже знали пароли, которыми офицеры вызывали друг друга. Без массового предательства такое было бы невозможно. Чеченская война была самой грязной и подлой, которую только можно было себе представить.

Куда уж хуже, если генерал, одной рукой посылающий своих солдат на смерть, другой рукой продавал их врагам оружие и боеприпасы.

И хотя подобные слухи доходили и до полковника, он всегда их отвергал, считая невозможным подобное невероятное предательство. Увы, теперь он был вынужден убедиться в этом лично.

Всю дорогу назад он угрюмо молчал. Казбек, понимавший его состояние, ничего не говорил. Даже Серебряков, испуганный случившимся, сидел, забившись в угол, и ничего не пытался обсуждать. К четырем часам дня они уже были в Минводах.

— Грузовики подождут нас на нашем складе, — решил Казбек. — А мы поедем за машинами, чтобы сразу перегрузить на них оружие.

Высоченко молчал, закрыв глаза. Кажется, его уже ничего не могло удивить в этой жизни.

— Вы знаете, кто убил нашего консула? — несколько напряженным голосом спросил Низаметдинов.

Все смотрели на Дронго. Потапов улыбнулся. Он не сомневался, что эксперт сумеет найти разгадку и этого загадочного преступления.

— Может, вы и нам расскажете, что там случилось? — предложил прокурор.

— Расскажу. Только сначала нужно проверить одну мою догадку. Нужно позвонить в местный райотдел милиции и узнать о всех случаях немотивированного нападения на женщин вчера вечером недалеко от гостиницы. Вы можете позвонить?

— При чем тут женщины?

— Позвоните, — настаивал Дронго. Прокурор посмотрел на полковника Мамедханова. Тот понял его взгляд и подвинул к себе телефонный аппарат. Все замерли. Мамедханов поднял трубку.

— Проверьте, не было ли вчера нападений на женщин около гостиницы. И перезвоните, — приказал он по телефону. И, положив трубку, взглянул на Дронго.

— Почему вы считаете, что такое нападение имеет отношение к убийству?

— Я вам все объясню. Но сначала пусть нам сообщат результаты. И если можно, найдите следователей, которые вчера беседовали со мной. Один м из прокуратуры, другой из ФСБ. Вы не могли бы найти и пригласить их сюда?

— Не считайте себя Эркюлем Пуаро, — нервно заметил Потапов, — здесь Дагестан, а не Англия, и вы не английский сыщик.

— Прошу прощения, он был бельгийцем — улыбнулся Дронго.

— Неважно, — рассерженно сказал Потапов Он разозлился, что его поймали на такой неточности. — Все равно хватит разыгрывать из себя всезнайку. Я знаю, что вы лучший аналитик, который когда-либо мог появиться среди нас, но по-моему, вы достаточно посмеялись над нами. Может, вы все-таки расскажете нам, что там произошло и как убили дипломата?

В этот момент зазвонил телефон. Все посмотрел на Мамедханова. Он торопливо снял трубку, выслушал и произнес только одно слово: