пошел вперёд.

— Прямо, два раза направо, прямо, три раза налево, направо, прямо, налево и найду

выход, — повторял на протяжении всего пути.

Выход был найден. Очутился в лесу, упал. Не было сил подняться. Услышал, как меня

зовёт Дьяволица. Гнев, который кипел внутри, заставил меня подняться. Я увидел её на

поляне и, не раздумывая, направился в её сторону.

— Ачэк…

— Не нужно больше слов, — прервал я её, не давая возможности продолжить. Гнев

овладел мной.

Подошел к ней, посмотрел в её влажные глаза, взял её ладонь и перерезал горло её

ногтями. Ничего не сказал, просто сделал это. Гнев приказывал мне. Своими руками я

уничтожал всё, что когда-то было мне дорого.

Очнулся. Долгое время блуждал в лабиринте. Сил больше не было, но я должен был найти

выход. Начал ползти.

— Прямо, два раза направо, прямо, три раза налево, направо, прямо, налево и найду

выход, — повторял я снова и снова. Эти слова крутились в моей голове.

Полз, полз, полз, повторяю в каком направлении мне нужно ползти. Головная боль

пульсировала, блокируя другие мысли. Кровь текла из носа, ушей и глаз. Мне нужно было

найти выход. Но зачем? Чтобы выбраться... но куда? Боль усиливалась. Надо думать о

направлении, тогда боль не такая сильная. Для чего я ползу? Какая моя цель? Каждая

лишняя мысль приносила новую волну боли. Кровь начала сочиться из моей кожи. Я

должен убить Дьяволицу? Нет, я не хочу этого. Гнев, как кислота, разъедал меня. Я

должен остановиться. Остановись. Остановись! Боль становилась невыносимой. Повсюду

кровь. Лучше умереть здесь, от мучений, чем убить её. Тяжело дышать. Веки очень

тяжелые, лучше их закрыть.

— Ачэк, открывай глаза. Тебе пора двигаться дальше.

— Дьяволица, прости меня.

105

— Аваддон, что ты наделал?

— Я лишь пошутил. Хочешь сказать, что он не заслужил этого? Почему он попал к нам?

Потому что был добряком в своём мире? Может, он спас чью-то жизнь? Или спас

бездомного щенка?

— Хватит! Я знаю, ты способен отличить душу от человека.

— Морта, человек в нашем мире. Как ты это объяснишь? Он как паразит: если мы его не

уничтожим, он уничтожит нас.

— Не тебе решать, когда закончиться его судьба.

— От кого я это слышу? От Морты, которая решает судьбы всех людей? Не ты ли

решаешь, когда оборвать нить судьбы человека? У кого-то она даже не успела начаться.

Судьба этого человека на моей территории, поэтому я имею права решить, когда наступит

его конец.

— Глупец. Я лишь исполняю приказы людей. Обрываю их судьбы, когда они этого хотят.

Но нельзя забывать, что на них влияют внешние факторы. Люди жаждут власти, потому

что они трусы. Слабые. Они хотят удовлетворить свои амбиции и показать, что сильны.

Тогда один человек вершит судьбу другого. Поэтому они убивают друг друга, мучают и

унижают. И тут я ничего поделать не могу.

— Морта, он освободит Люцифера. Ты можешь представить его гнев?

— Такую судьбу выбрал этот человек. Люцифер будет в гневе на своего сына. Нам пора

уходить.

— Я помогу ему встать.

Морта ушла в тень. Аваддон помог мне подняться.

— Это было ужасно, — я с трудом сдерживал свои слёзы. Я думал, что всё это реально, не

мог себя контролировать. Каждый раз убивал её. — Аваддон, неужели во мне так много

гнева?

В глубинах моей души, там, где свет не проникает, и тени дрожат от собственного

существования, я обнаружил что-то, что поднималось из самого ада — гнев. Этот

страшный огонь горящий внутри меня, долгое время был скрыт в мраке неведения. Но ад, в котором я находился, раскрывал тайны моей собственной души. Стены этого ада, словно

слушали мои тяжёлые вздохи, начали таинственно высвечиваться, и яркий свет проник в

те темные уголки, где я долго скрывал свои скрытые чувства. Перед моими глазами

проплывали тени тайных обид, унижений и предательств, словно призраки прошлого, готовые вернуться в мир живых. Оказавшись в этом аду, я осознал, что моя душа — это

зловещий лес, полный скрытых опасностей. Каждое дерево — это мгновение слабости, каждый куст — это маленькая обида, взращённая годами. И в самом центре этого мрака