Благодаря тренировкам я развивал силу, скорость и объём своей магии, пытаясь перепрыгнуть ту пропасть, которая отделяла лишённого магии человека с Земли от Повелителя Чар. И прекрасно осознавал, насколько неподъёмная эта задача. Я делал особый упор на свою чувствительность к пространственной магии, наследие тех воробьёв, чьи точные копии уже достаточно выросли и стремительно летали снаружи, всегда возвращаясь в замок, который теперь стал «Воробьиным гнездом» по-настоящему.

Теперь если я не справлюсь, если всё-таки столкнусь с Эгором и погибну в этой схватке, то у культа госпожи останутся две жрицы. И не просто жрицы — обе являются магами невообразимой силы, не стареющими и практически бессмертными существами. Они смогут распространять религию Ирулин до тех пор, пока та не превратится в один из основных культов Итшес. И тогда, кто знает, может Эгор не сможет удерживать эту силу, и госпожа освободится сама. Ну а, возможно, мои женщины обретут могущество столь великое, что сумеют преуспеть там, где провалился я. Возможно, мне бы тоже следовало подождать. Неуклонно идти вперёд, развивая свою магию, изучая вселенную и её законы. Стать одним из Повелителей Чар, сравниться с Эгором ауф Каапо, а затем его превзойти. Всего какие-то пара веков — и я поднимусь на такие вершины, о которых раньше не мог и мечтать. Но так долго медлить я не имею права — ведь каждый день моего промедления означает, что моя возлюбленная богиня страдает, распятая на алтаре.

— Ули? Ты ещё здесь? — озадаченно спросил Жагжар, вырывая меня из размышлений. — Ты не беспокойся, я все детали улажу. В общем-то ты мог и не просить, Алира и Мирена не менее важны для страны, чем ты. К магам и целителям такого уровня у любого государства особое отношение.

— Прости, задумался, — признался я. — И спасибо.

— Ерунда, — махнул рукой Жагжар. — Но ты лучше постарайся не умереть. Тебя будет многим не хватать, даже нашему такому милому и такому мерзкому другу.

— Да я как-то и сам уже привык быть живым, — усмехнулся я. — В объятия богини не тороплюсь, вернее, не в этом смысле. Но при чём здесь Милые Глазки?

— Ты не в курсе? Перед визитом в Королевство ты с ним связался. И твои слова он воспринял очень серьёзно — выгреб свободные и быстроликвидные деньги организации, а потом начал торговать на понижение с максимально доступным плечом. Он не хеджировал риски опционами, наоборот. В общем, благодаря тебе, он стал очень богат. Конечно, он и раньше не жаловался на бедность, но теперь речь о по-настоящему больших суммах. Так что Данар Тараже собирается покинуть свой пост, оставив Тени Криаза на преемника.

— Я думал, что в таких организациях это возможно только путём ныряния в Тириш с ногами в тазу с застывшим цементом. Так наказывали провинившихся преступные организации у меня на родине. И ещё мне казалось, что Тараже — человек из вашего управления.

— Ну, ничего столь драматичного, — усмехнулся Жагжар. — Конечно, у них там свои порядки, но если всё сделать правильно, то можно прожить долгую и скучную жизнь. И да, Тараже не совсем наш человек. Люди из нашего управление подошли с предложением того типа, отказываться от которых разумный человек просто-напросто не может. Мы точно так же навестим и его преемника, и преемника его преемника. Контролируемая преступность имеет свои выгоды, только поэтому ей позволено существовать. Ладно, пойдём, тут, конечно, красиво, но нас обоих ждут дела. Вот твои документы.

Он протянул четыре небольшие карточки, сделанные из какого-то металла, на каждой из них имелись люксографии владельцев и их имена. Я приложил палец к удостоверению с моим именем, и в воздухе возникла иллюзия головы, которую я до сих пор не привык считать своей. Полюбовавшись ещё раз своими длинными ушами, я сунул карточки в карман и благодарно кивнул.

— Может останешься на обед? — спросил я его. — Остальные сейчас в оранжерее. В управлении скажешь чистую правду — что работал над налаживанием отношений с «важными людьми».

— Прости, Ули, я бы с радостью, но не могу, — покачал головой Жагжар, и я понял, что он действительно сожалеет. — Дела не терпят.

— Хорошо, понимаю, — кивнул я. — Тебя куда закинуть, к Санду или на свалку? Лексна сейчас в клинике, так что тебя встретит.

— Лучше, наверное, на свалку, — ответил Жагжар. — Вызову оттуда омни и доеду до управления.

Мы спустились вниз, прошли по двору и подошли к вратам. В связи с наступлением весны двор полностью изменился. Посаженные Кенирой фруктовые деревья уже выпустили листья, на клумбах цвели ранние цветы, а на лозах ползучего винограда, растущего вдоль стены за воротами, уже распустились почки. Я активировал портал, открывая проход Жагжару, дождался, пока не скроется в глубинах гаража на той стороне, и снова его закрыл. Затем поднялся на самый верх замка и прошёл в оранжерею — такой же след «воробьиного безумия», как и тот самый «сахар». Там внутри среди буйной зелени, ярких пышных цветов и покрытых плодами фруктовых деревьев возле бассейна с разноцветными рыбками стоял небольшой столик, вокруг которого вольготно расположились Санд, Тана и мои женщины. Мирена смотрела на меня с многозначительной улыбкой, а от Кениры шёл поток сильной любви, благодарности и, странным образом, непреклонной решимости. Двое воробьёв, которых Тана назвал Кралешем и Лаладой, весело гонялись друг за другом, перепархивая с ветки на ветку.

Подойдя к остальным, я бухнулся в свободное кресло, взял стакан, налил в него соку и залпом выпил. Затем достал из кармана пачку карточек и положил на стол.

— Ули Шпац, — хмыкнул Хартан, поднося к глазам моё удостоверение. — Тебе стоило назваться Клаусом. Уши подходят.

Я не показал ни малейшего раздражения. Во-первых, чего-то подобного мы ожидали изначально, во-вторых, попытка прилепить ко мне своё прозвище смотрелась жалко, ну а в-третьих, он повторял это так часто, что даже будь шутка смешной, успела бы давно надоесть.

— Тана, твой папа давно уже не маленький, — сказала Мирена, магией выдёргивая у Хартана документы, — и сам решит, что делать.

— Вырасти сначала таким же большим, — добавила Кенира.

Хартан непонимающе перевёл взгляд с одной женщины на другую, а я закатил глаза. Обе они обожали меня подначивать по поводу изменения размеров, да и Незель, которая тоже знала, как было до ритуала, их в этом полностью поддерживала. К счастью, я сохранил чувство меры и не вырастил себе что-то монструозное, так что последующее наказание за дерзость очень нравилось всем троим. Кенира вновь почувствовала, где витают мои мысли, так что через наши узы ко мне пришёл поток лукавства.