Точка имаго
вернуться

Стригин Михаил
Шрифт:

Точка имаго

Время – мерцающий круг,Начало почти совпадает с концом.Младенцы на милых старухПохожи своим благодушным лицом.Поэт разжимает в спиральКруги, придавая стоп-кадрам окрас.Он топкую, серую дальКак фон глубине поднебесья припас.Но туже становится вздох,И в омут удавкою тащит слезаПо нищим. Святой парадокс:Чтоб ангелом стать, нужно пасть из гнезда!На вздох кислорода вобрать,Отдаться воронке с пустой головой,Пройти незамеченным. В райЕщё не пускает Петров-постовой.И в глубь завихрений уйти,Как делает это живучий пловец,И вся безысходность путиОбрушится в детство, учил так отец.На дне разожмутся круги,И, вынырнув, вспомнишь, как сладко дышать,И крикнешь, и, как ни крути,Тебе улыбнётся на выходе мать.

Ты говоришь «я люблю тебя»

Ты говоришь «я люблю тебя» —И в ту же секунду мир замирает,Прислушиваясь к тому, что же изменилось вокруг:Сдвинулись ли тектонические плитыИли где-то расцвёл бутон жасмина.Я покрываюсь лёгкой изморозью внутреннего жара,И в этот миг всё моё естество, готовое вырваться,Стягивается железными обручами покорности.Но уже в следующее мгновеньеВсё двинулось дальше по кругу,И ты уже забыла про меня.Ты с трудом вспоминаешь моё имя,У тебя просто поменялся объект любви.Этот мир не ограничивается мною.А я всё ещё здесь, я никуда не ушёл.Я стою в непонимании от такой перемены.Меня начинает кружить в водовороте сомнений,Я перескакиваю с одного буруна на другой,Двигаясь по всё сужающемуся горлышку бездныПодозрений.Пена лицемерия внутри меня сменяется волной лжи.Я перескакиваю с одного гребня на другой,Но воронка всё сжимается, не оставляя свободы движения.И в тот момент, когда я уже должен был захлебнуться,Ты обращаешь на меня внимание.Я вновь попадаю в круг твоих интересов.«Я люблю тебя», – говоришь ты,И мощный глоток воздуха распрямляет спазм моих лёгких.Он выдавливает изнутри комок сомнений.Кровь, снова ускоряясь, начинает циркулировать,Эти слова словно привод, раскрывающий плотину,Но контролирующий поток реки.Я начинаю дышать ровно и глубоко……«Я люблю тебя», – говорит Бог Земле,И на ней расцветают джунгли и камни.Вся материя внимает этому Слову.Но его отвлекли,И в следующее мгновенье на небеАлеет смертоносный метеорит.Он приближается, сжимая горлышко времени,Пытаясь закупорить его.И нет такого Ноя, который смог бы построить ковчег времени.И в тот момент, когда время сливается в единый потокДобра и зла,Бог вспоминает о ЗемлеИ слегка изменяет траекторию метеорита.

Красотой я твоей обольщён

Красотой я твоей обольщён,Мимо кружат иные созвездья.Вдоль орбиты несбывшихся жёнПровернулся кармически весь я.Вновь во взгляде забрезжил восток,Уходил, мне казалось, на запад,И колотится кровью в високХаос мыслей, твой вкус и твой запах.Вновь горячая в сердце метельМной, как щепкой, насмешливо крутит,Между прошлым и будущим щельРаспахнули в ночи твои руки.Я придумал тебя, как тепло,Что ласкало безудержно в детстве.Но фантазии эти смелоНа другое крыльцо, по соседству.Намешал я бедлам в красотеС надоевшим порядком порядком,И, мечтая о счастье, хотелОбналичить родимые прядки.Если ты на мгновенье прильнёшь,Закрывая гештальт перезрелый,То польёт остужающий дождьНа моё раскалённое тело.

Модель

Вот тень метнулась из-за штор —Стандарта изваяние.Толпа привстала, чтоб в упорВбирать очарование.И каплю неба на глазах,И сладость одурения —И обнаружить просто страхОт высоты парения.Среди притянутых фигурК её груди и прочемуНикто не знает, сколько шкурС неё снимали зодчие.Минуту длится дефиле —Страданий кульминация.Но ты как будто на игле,И тянутся овации.Твой шаг меж взглядами зажат,Кричат: «Вы это видели?»Они у ног твоих лежат,Согнувшись в три погибели.Проплыло рядом божество,Все пали в поклонении,И, представляя естество,Гнусавят в упоении.Кому-то шоу чувств без слов,Кому-то просто Камеди.Но потрясает до основТот миг, что канет в памяти.

В какой-то момент ты понимаешь, что всё не успеть

В какой-то момент ты понимаешь, что всё не успеть,И даже будь ты гепард или медведь,Ты не можешь даже хотетьБольше, чем можешь.Вновь вопрошаешь: «В чём задача-то, Боже ж?»Хочется сразу быть здесь и там,Просто молчанье? Крутой тарарам?Но ты уже не веришь словам.Может быть, просто постряпать пирожное,Заглядывая в глаза настороженно?Заземлиться на пару часов,Не отвечать на привычный зов,Ставни закрыть на засовИ расслабиться.И пускай как фон трещит Капица,И хотя он многого достиг,Ты смотришь на этот бездонный родникИз сотен книг,Как на речной лёд,Который просто наркотик, улёт,Разной формы, разного цветаИ ты, замороженный Кай, собираешь на севере где-тоОстатки света,В надежде сфокусировать их в новоеСолнце багровое.Временами зовёшь: «Герда?!» Нет Герды,Эхо, такое же холодное, как кеды,Как послевкусие победы.Герда сидит без движенья на своём южном полюсе,Натирая поясницу прополисом,В ожидании рая ей что-то грезится.Инь и ян в состоянии равновесия —Это максимальное расстояние между, и это реально бесит, яДумал, как изменить полярность,Вечную странность —Чтобы отталкивание сменилось притяжением.Моё брошенное прошениеВвысь, где-то под ложечкой жжениеМожет смениться взрывом.Давайте представим, как бы накрылоЭтот мир. Столкновение инь и янУже было —Вселенская звёздная рвань —Вселенское тёмное рыло.Любая остановка чревата сменой орбит,Последующим падением —Ночь каждый день глубоко свербитВ груди, особенно когда падают тени наЕё улыбку перед столкновением.

Рваные хлопья упавшего неба

Рваные хлопья упавшего небаВдоль одиночества Бога лежат.Занавес спущен, и старая небыльГолая ломится к сцене назад.Зритель не видит, как пишутся драмы,Как репетируют роли грачи,Чтобы замазывать холст панорамыИ по-саврасовски лямку влачить.Чёрными тряпками мечутся в выси,К нам из тумана доносится крик.Чёрными танками движутся мысли,А на прицеле зелёный старик.Липнет туман отсыревшего цвета,Всё превратив в чёрно-белый стандарт.И ноябрём на вчерашнее летоТихо ложится знакомый штандарт.

Ветер смычкует по струнам деревьев

Ветер смычкует по струнам деревьев,Хаос мелодии виден в листве.Словно в испуге поверхности перьевВстали, краснея, в своём естестве.Ноты бегут от берёзы к рябине,Соединяя их в жгучий оркестр…Звуков не слышно, я заперт в квартиреС музой под долгий домашний арест.

Кто-то шепчет про чёрное

Посвящается удивительному физику Г. В. Рязанову

Кто-то шепчет про чёрное,Кто-то пишет про белое —На конфликт обречённыеМудрецы оголтелые.И отдельные, к богу идущие,Давят камнем тропу показательно.Кто-то вверх заберётся, и пуще ихПрокричит, что война обязательна.Бьют себя в грудь неистово первые:Свет придуман и держится хитростью!И вторые, не менее нервные,Объясняют всё космоса кривостью……Зацветут по весне вновь акации,И нахлынет безудержность реками,Как учёный сказал: бифуркацияУправляет в тени человеками.И сольются цвета в поле серое,Где ни жёлтой тоски нет, ни времени,Где нет крика о нас пустотелого,Даже счастье становится бременем.