– Понятно. Он, к слову сказать, предложил мне место в одном из своих африканских владений.

Молодой человек посмотрел на часы. Был второй час, пора было уже идти, они и так провели здесь достаточно много времени. Ничего больше не говоря, он аккуратно поставил манускрипт на место, а рукопись положил в сумку Джулии.

– Ну что, пойдемте?

Джулия улыбнулась, облокотилась на сильную руку Джека, и они пошли к выходу.

Погода на улице стояла жаркая, и духота была просто невыносима. Особенно это чувствовалось после прохлады библиотеки. Но они ничего этого не замечали, так как обоих знобило от возбуждения.

Джек снимал квартиру в центре города. Войдя в комнату, девушка огляделась: спартанский образ жизни временного хозяина сразу же бросался в глаза. Здесь не было ничего лишнего – двуспальная кровать, диван, пара кресел, журнальный столик, стеллажи с книгами. И сразу было видно, что квартиры не касалась рука женщины. Заметив художественный беспорядок, девушка невольно улыбнулась:

– Настоящая берлога холостяка.

– Простите, я должен был вас предупредить.

– Нет-нет, Джек, все в порядке.

– Хотите чего-нибудь выпить?

– Думаю, чашечка кофе не помешает. Могу, кстати, помочь его приготовить.

Джек посмотрел на девушку и рассмеялся. Ему очень нравилась ее непосредственность. Все, что бы она ни говорила, казалось совершенно естественным.

– Отлично. Да, Джулия, я не покажусь вам слишком смелым, если попрошу об одном одолжении?

– Что ж, попробуйте.

– Как вы смотрите на то, чтобы мы перешли на «ты»?

Джулия покраснела. Отвернувшись, она подошла к окну. Вид с двадцать второго этажа открывался потрясающий, просто дух захватывало. Немного подумав, она ответила:

– Хорошо, Джек. Я не против.

– Замечательно, пока ты будешь пить кофе, я попытаюсь отыскать в своем беспорядке лупу, лист бумаги и ручку.

Сев на диван и положив рукопись на стол, Джулия стала ее рассматривать. Когда-то она слушала профессора Готье в Сорбонне, который читал лекции о Средневековье. Особенно он увлекался старинными документами, написанными такими знаменитыми учеными и летописцами, как, например, Атанасиус Кирхер, знаменитым ученым-иезуитом XVII века, которого иногда называют “последним человеком Ренессанса”. Поэтому ей приходилось видеть подобный шрифт, и она даже могла понять отдельные слова, хотя уловить общий смысл было трудно.

Пока Джулия размышляла об этом, Джеку наконец-то удалось найти все необходимое и присоединиться к ней.

– Ну что, давай продолжим. Тебе удалось что-нибудь разобрать?

– Нет, только какие-то отдельные слова. Я не занималась углубленно изучением латыни и испанского.

– Хорошо, начнем сначала.

Джек взял лупу и медленно стал водить над документом. Пожелтевший пергамент был практически не испорчен временем, хотя в нескольких местах чернила выцвели, но молодой человек мог легко разобрать каллиграфические буквы, тонко выведенные гусиным пером.

– Если я правильно понял, то тут речь идет об истории инков, точнее, об их письменности. Странно, так как насколько я знаю, они пользовались узелковыми письменами.

– Разумеется, ты прав. Хотя некоторые ученые, изучающие древнюю историю инков, склоняются к гипотезе, что такая совершенная культура не могла обходиться только узелковыми письменами. О каком периоде идет речь: до завоевания империи испанцами или о временах захвата?

– Речь идет о событиях, которые происходили при правителе Хуанакауи. Вот посмотри, что здесь сказано: “Амауты, знакомые с событиями тех времен по легендам, передаваемым из уст в уста, говорят, что когда этот правитель царствовал, были письмена и люди, знающие их. Они обучали читать и писать. То, что можно было узнать, они записывали на банановых листьях: сушили их, а затем писали на них. Писали буквами и цифрами или иероглифами”.

Джек остановился, чтобы перевести дух. Волнение, несколько притупившееся, пока они добирались до дома, вновь охватило их. При одной только мысли, что молодые люди могут раскрыть какую-то тайну, доселе неизвестную, пару авантюристов бросило в жар. Джулия придвинулась ближе.

– Что же дальше?

– Дальше? В этом месте документ немного подпорчен, но можно разглядеть. «В это время в Куско основали университет. Но прошло несколько лет, и другой правитель, – имя не читается, но это можно будет потом восстановить, – изничтожил письменность, запретив календарь. Сделал он это потому, что в стране вспыхнула эпидемия. Правитель обратился к оракулу. Тот изрек только одну фразу: “Пусть никто не пользуется письмом и не восстанавливает, ибо это причинит еще больший вред”».

– Боже, какая глупость, кому могла помешать письменность? Как знание письменности могло вызвать эпидемию? Мне кажется, здесь имела место борьба между группами жрецов, и, судя по всему, победили самые реакционные.

Джек посмотрел на девушку. Казалось удивительным, что такое юное создание рассуждает как ученый с большим стажем. Уже давно разочаровавшись в женщинах и разучившись воспринимать их серьезно, молодой человек вдруг поймал себя на мысли, что это хрупкое создание вызывает в нем самые приятные и теплые чувства. Встряхнув головой, Джек продолжил: