Присутствие этого духа она заметила сразу, как только появилась в этом доме. С самого первого дня он незримо присутствовал в ее спальне. Не показывая своего лица, просто стоял у окна и смотрел на раненую девушку.

Когда все обитатели дома садились ужинать, он тут как тут, садился у входа на пустую лавку и слушал их разговоры. Ничем не выдавая себя, замирал на несколько минут, а затем испарялся.

Через несколько мгновений она замечала его у дверей, затем у стола рядом с Деном. Парень был простым человеком без сверхъестественных способностей, поэтому не замечал призрака. Остальным ведьмам было все равно.

Призрак был спокойным и не агрессивным. Он молча наблюдал за обитателями дома, за их жизнью и поступками.

Так бы и продолжалось дальше, если бы Кира не видела его так часто. Его немое присутствие стало ее раздражать. Именно сегодня и именно сейчас она твердо решила разобраться с ним.

Почти вбежав во двор, Кира заметила белое облачко, что парило у каменного колодца.

Веселый смех Ю-Ю заставил ведьму обернуться. Подруга вместе с Деном над чем-то смеялась. Рядом с ними Марго с кислым выражением лица пилила ноготки. Ну а Марья держала в руках свежую газетенку. Все четверо сидели на крылечке, обсуждая статью в местной газете.

– Жители этого дома утверждают, – читала она вслух, – что их сосед с третьего этажа обладает даром целительства. Выводит все болезни с помощью простой поварешки. Сеанс начинается с того, что он ставит на стол пятилитровую банку с водой, заранее «заряженной» его энергией, затем стучит по краю три раза и зачерпывает полный паломник, до самых краев. Целебная вода готова.

– Чушь какая!

Заметив Киру, Марья махнула ей рукой:

– Иди к нам.

– Замечательно, – скрестив руки на груди, девушка и не думала сдвинуться с места, – просто отлично.

Затем перевела свой внимательный взгляд зеленых глаз на облачко, которое парило у колодца.

– На этот раз тебе так просто не удастся от меня сбежать, – взмахнув кистью рук, прошептала колдунья. – Явись!

После ее слов облачко пришло в движение. Клубками белого дыма оно закружилось вокруг колодца. Через несколько секунд появился призрак высокого старца.

Длинные волосы, убранные обручем со лба. Старорусская рубаха и широкие штаны. Босые ноги с почерневшими от грязи ногтями. В костлявых руках он держал длинную палку с листьями на конце. Этот странный посох позволял ему держаться прямо, не сгибая спины.

Окинув всех присутствующих тяжелым взглядом, явившийся призрак, наконец, произнес:

– Странная компания собралась в этом доме. Очень странная. Четыре ведающих и один раб божий.

Его голос был глухим и далеким. Словно каждое произнесенное слово давалось с большим трудом. Потирая большим пальцем закругленный конец своего посоха, он глубоко вздохнул:

– Бесчисленное количество лет прошло с тех самых пор, когда я служил Четырем ведающим. Давно это было…

– О чем ты говоришь?

– Я, если хотите, давно за вами наблюдаю, с самого первого дня, как вы здесь объявились, – легкая ухмылка коснулась его губ.

Приподняв посох, он указал в направлении Марьи и Ю-Ю.

– Вы обе явились в этот дом, как было предсказано. Прасковья давно знала, что вы придете. Она тщательно готовилась к вашему приходу. Собрала книги, рукописи, знания, достала стихийные амулеты тех, кто был до вас…

– До нас?!

– Именно. Несколько веков назад, будучи молодым мужчиной, я пришел в этот дом мастером. Марфа наняла меня починить ограду и построить баню. Я был статным юношей в расцвете сил. Жены у меня не было, да и детей тоже, а жил я в соседней деревне и работал столяром. Все в округе знали мои труды, всем я помогал. Однажды до меня дошел слух, будто бы здесь, в Николаевке, требуется мастер. Хозяйка сулила хорошие барыши да обеды вкусные, я и согласился. Собрал узелок вещей, да явился к ней в дом. Сама она жила с дочкой в доме, а мне постелила в сарае на сене. Работал я исправно, все ладилось. Забор поставил быстро, а вот с баней пришлось немного повозиться, материала не хватало – за ним пришлось ходить в лес, чтобы выбрать самый подходящий. Как-то раз пошел я за болотным мхом, что-то задержался, не помню точно, но явился назад уже к ночи. Гляжу, а на лужайке за домом голубые огонечки из земли горят. Словно фосфор, только синий. Не думая ни о чем, я вышел на середину и стал это чудо разглядывать. Не видел никогда такого. Свет из-под земли – небыль какая!

Опустив веки, старец смолк. Широкие брови сдвинулись на переносице. Девушки переглянулись, однако призрак продолжил:

– Той ночи не забыть мне никогда. Словно тени, они прилетели будто птицы, бесшумно и легко. Все четверо в черном балахоне, с распущенными волосами, длинными ногтями. Одним словом – ведьмы. Была среди них и Марфа, хозяйка дома. Опустившись предо мной на землю, она холодно рассмеялась, словно сумасшедшая. Остальные встали за ее спиной и следили за мной, будто я преступник какой. Помню, что так страшно мне никогда не было. Не боялся никогда. Но там, на поляне ночью, среди этих ведьм я был до смерти напуган. Стараясь вида не подать, я встал прямо и взглянул в глаза каждой, чтоб знали, не боюсь я чар, не такой я человек. Пусть смеются мне в лицо, я все стерплю. Марфа смерила меня пронизывающим взглядом, от которого у меня мурашки по коже, и вдруг сказала, так ласково, так нежно:

– Теперь ты знаешь, кто мы. В эту минуту, в этот самый миг все служительницы Четырех стихий очаровывают тебя.

Они окружили меня в кольцо. Глядя мне в глаза, подавили волю. Словно в тумане я видел, как они встали на голубые знаки на земле и раскинули руки. Их странный шепот становился все громче и громче. От резкого ветра их волосы зловеще развевались, а одежда трепетала. Внутри меня рос маленький комок, который с каждым их словом становился все больше и больше, и, наконец, двинулся вверх, к самому горлу. Выйдя наружу, он заставил меня протяжно вскрикнуть и упасть на колени. Из земли, из желтого круга вспорхнули две серые бабочки с черными узорами на крылышках. Они медленно порхали надо мною, как над огромным цветком. Как только я нашел силы взглянуть на них, так они тотчас сели мне на плечи. Взмахнув в последний раз своими крыльями, они обхватили мои плечи и вросли мне под кожу. От жуткой боли я потерял сознание. Сквозь завесу глубокого сна я слышал пение.