Шрифт:
И снова перед ней возник конец дороги – и лес. Густо-черный, страшный, стоящий стеной лес, и их три дома – новый, недавно построенный жилой комплекс "Зеленая равнина". Новенькие, сверкающие стеклом дома посередине жуткого, ровно поваленного по краям, непроходимого леса.
– Что это? – в окно еще раз постучал сосед, и теперь он смотрел на Татьяну.
Она пожала плечами.
– Сходи и посмотри, – Татьяна снова села в машину и закрыла дверь.
Подняла голову и прикрыла глаза.
Глава 2
Татьяна
Татьяна долго сидела в машине. Толпа не расходилась – на смену отходившим людям подходили новые. Позади беспрерывно начала сигналить стоявшая следом машина – Татьяна обернулась и высунула руку в окно.
– Ты придурок, себе посигналь, – крикнула она, сопровождая свои слова поднятым вверх средним пальцем и отвернулась.
Через пару минут окно в машине затряслось – около машины стоял мужчина и размахивался битой для следующего удара.
– Помогите, – заорала от неожиданности Татьяна, отодвигаясь от стекла.
Удар пришелся прямо в центр, и стекло покрылось сетью мелких трещин. Татьяна зажмурилась – но следующего удара не последовало. Она приоткрыла один глаз – около границы леса и домов раздались дикие крики. Из-за угла показались бегущие люди и тут пришло безумие.
Люди бежали обратно в подъезды, кто-то оборачивался, что-то кричали. Татьяна замерла – мужчину с битой просто снесли потоком. Татьяна через трещины в стекле видела, как затоптали упавшую девушку – она ее знала и иногда здоровалась.
– Боже, – от неожиданности Татьяна попыталась вылезти из машины и дергала ручку двери.
– Помогите, – обрела голос Татьяна и зарыдала.
Это было так неожиданно, как в фильмах – мысленно подметила она. Мозг моментально представил бегущих на нее зомби, вампиров или других монстров. Но вот толпа начала редеть. Мимо что-то пролетело. Какой-то человек остановился, потянул ручку ее машины с улицы и что-то ей кричал.
– Дверь, – услышала Татьяна сквозь собственные завывания.
Мужчина ударил по стеклу ладонью и стекло водопадом рухнуло вниз. Татьяна моментально замолчала – мужчина просунул руку внутрь и разблокировал дверь. Он же и помог ей выйти.
– Врач нужен, – раздался голос позади нее голос какой-то женщины.
– Что там случилось? – трясущимся шепотом спросила Татьяна у мужчины.
Он быстро обернулся и дернул рукой. Татьяна выпустила его руку и тоже посмотрела в сторону леса. Лес заслонял угол дома.
– Убили кого-то, – сказал мужчина и побежал к подъезду.
Татьяна и незнакомая женщина побежали за ним. Мужчина дернул дверь на себя – но она не открылась.
– Пустите, – крикнул мужчина, дергая дверь на себя.
Сверху упала банка и громко разбилась на мелкие куски стекла и малиновое варенье. Что-то еще грузно упало рядом с Татьяной и она обернулась. Женщина лежала на асфальте и из ее спины торчала стрела.
– Стрела, стрела, – Татьяне казалось все ужасным кошмаром, но сон заканчиваться не хотел.
Она нагнулась – женщина была еще жива. Она хрипела, ее кровь смешивалась с малиновым вареньем – солнце блестело на осколках стекла. Татьяна медленно подняла глаза и встретилась взглядом с пригнувшимся мужчиной. Он резко дернул ее в сторону и они упали на асфальт. Сверху раздался резкий свист и снова грохот разбившейся банки. Воздух неожиданно задрожал и руку Татьяны пронзила острая боль. Перед глазами качалась длинная тонкая ветка с листьями. Что-то грузно упало сверху. Раздался выстрел. Татьяна завизжала и ее визг подхватили люди сверху.
Выстрел еще – и тишина.
– Стреляй сверху, – раздалось сверху, – они уходят.
Что-то грохнуло, стреляли еще несколько раз.
– Серега мне не поверит, – подумала Татьяна, перед тем как провалиться в сереющий красным туман.
Что-то прожужжало рядом с ухом и звонко ударилось об землю.
Федорович и Ася.
Утро началось очень плохо. Еще с вечера. Федорович с вечера отзвонился и отпросился на день с работы. Болел живот. Ночь он провел фактически в ванной.
– Идиот, – ругал Федорович сам себя, – ну два раза отравился же там, нет решил в третий раз попробовать.
Он простонал и еще сильнее выругался – бумага закончилась.
– Если выживу, – думал он, вытирая покрытый холодной испариной лоб, – если выживу, больше никогда, никогда. Проклятая шаурма.
К утру он буквально выполз из ванной и по стеночке дошел до дивана. Отключил будильник. Как он уснул, сам не понял. А проснулся от резкого удара. Люстра еще раскачивалась на потолке и Федорович вскочил.