— Эй, академик, спиной ко мне, руки в окошко. За тобой пришли.

Березюк тут же подпрыгнул, отметая от себя сон. Затем выполнил требование и, уже с руками, закованными в наручники за спиной, полусогнувшись, просто бежал в сторону выхода. Только вот он совсем не понимал, куда идет.

Его завели в просторное, но тусклое помещение, где стояло трое. Два мужчины и одна женщина. Березюк не знал, кто они такие, а когда его посадили, сменили положение рук и приковали к столу, чуть было не завизжал от ужаса.

— Добрый вечер, Олег Олегович, — из тени вышел мужчина и сел на стул напротив него. — Меня зовут господин Обухов.

— А имя, отчество? — Олег прищурился, не понимая, что ему так не нравилось в госте.

— Меня зовут господин Обухов, — повторился тот. — И у нас есть вопросы к вам по вашей работе, по Теневой, которую вы содержали под землей, и, разумеется, — он вытянул голову, и Олег аж засипел от страха, — по поводу ваших новых деточек.

— Т… Т… — запищал Олег Олегович. — Как вы здесь…

— Молчать, — велел Обухов, а затем жестом заткнул ему рот.

Олег долго не мог понять, почему он не может издать и звука, а затем, поднося руки к лицу, понял, его губы словно были чем-то замазаны, а Обухов тем временем раскрыл небольшую папку и начал зачитывать свои вопросы.

Утро выдалось отменным. Я и не помню даже, во сколько уснул, перебирая в голове мысли по поводу событий, которые произошли со мной. Но вот зато, надолго запомнил будильник.

С ревом: «ПОДЪЕМ! ВРАГ НЕ ДРЕМЛЕТ!» в казарму зашёл какой-то дотошный солдатик. Затем, нас заставили заправлять койки и настоятельно посоветовали делать это быстро, потому что потом — приедут «родственники».

Мы с Аней, по итогу, простояли больше двух часов на солнцепёке, даже не понимая, кто собирается приехать за нами. Каково же было мое удивление, когда на территорию заехал длинный внедорожник с Жаном Воробьевым.

Глава рода вышел, придирчиво осмотрел территорию и поздоровался с кем-то из местных. А затем, махнул нам рукой, как-то по-простолюдински, что ли.

— Поздравляю вас с поступлением, — он улыбнулся, указывая нам на машину. — Сегодня последний день воли, пока вы не курсанты.

— Курсанты? — удивилась Аня. — Я думала, мы что-то по типу студентов там, или что-то в этом роде.

— В простонародье, вы — курсанты Северной академии. В городе, когда вы поймете, что такое увольнительные, вы увидите, как на вас смотрят обычные горожане, — улыбался тот. — Давайте, садитесь. Сегодня вы проведете сутки у меня, в моей резиденции, а завтра вот эта особа, — мы не сразу поняли, о ком он говорит. Затем, мы сели на широкое сиденье, где напротив тоже был ряд, повернутый к нам, и уставились на непонятную особу, весьма роскошную по внешнему виду, на мой вкус. — Ася, — он сделал акцент на имени. — Моя помощница, отвезет вас завтра в академию, так что считайте, я вам делаю подарок…

Я не слушал, что он дальше там говорил. Я смотрел в знакомые черты лица, но не мог до конца понять, где я видел эту женщину.

Когда Жан Воробьев сел в машину, рядом со своей помощницей, та убрала прядь волос с лица и хищно посмотрела на меня.

В ее глазах промелькнуло что-то знакомое. А затем, белок вокруг зрачка вдруг стал черным, на миг.

— Это ты… — протянул я, напрягаясь настолько, насколько это было возможно.

В следующий миг включились мои инстинкты. Эта тварь жила под землей приюта, я узнал ее!

— Мамба-мамба-ху… — верещал динамик на дверной карте.

— Может, выключишь? — Ася обернулась к водителю. — Здесь всё же дети.

— Надо их приучать к великому, — повернулся к нам усатый мужик. — А то ведь простолюдины, поди, и не знают, что такое нормальная музыка!

— Гарик, — холодно произнёс Жан, и водитель тут же выключил всё и вцепился в руль. — У него слишком противоречивое представление о простолюдинах в империи, — глава рода позволил себе лёгкую улыбку. — Итак, Виктор, что ты там сказать хотел?

— Имя красивое, Ася, — буркнул я, пытаясь вырваться из того, что не видели другие. — Такое знакомое. Какое полное?

— Анастасия, — засмеялась Ася. — А ты чего такой бледный? Тебе не плохенько ли, а?

Я мотнул головой, точнее, это был даже не я. Не понимая, почему остальные не видят этих чёрных нитей, которые вырывались из сердца Аси, но… я видел это прекрасно. К тому же, они обвили мою глотку, руки, ноги и потяжелели. Я себя чувствовал в некотором роде какой-то куклой.

Сама же Теневая одной ухмылкой показывала, что сильнее меня, но…