Шрифт:
Сашка пообещал, что «и сам выучится». Прежде всего, не станет читать то, что велят в школе. Читать он будет только «взрослые» книги. Потребовал, чтобы мать записалась в библиотеку. В конце концов она решилась… В библиотеке ее привлекло имя автора «Рони-старший». (Старший!) Она принесла книгу сыну. Книга называлась «Люди огня». Описание пещерных львов, мамонтов, саблезубых тигров, приключения первобытных людей потрясли Сашку.
Мать у себя в магазине приглядывалась к покупателям: заговаривала с теми, кто казался интеллигентнее. Не посоветуете, мол, книгу, чтобы больному сыну понравилась? «А я уж в долгу не останусь…» Ей дали роман Вальтера Скотта «Ричард Львиное Сердце»… Сашка читал и упивался: «Вот это человек!»
Знали бы писатели, как их благородные произведения причудливо преломляются в иных головах, на что вдохновляют… (Любимым героем закоренелых уголовников в советских тюрьмах был не Ванька Каин, а чудесно исправившийся добродетельный Жан Вальжан).
Мать между тем переживала, что увечье мешает сыну быть «полным человеком». Раз она заявила мужу:
– Теперь ты поставишь его на ноги!
– А? – он вяло улыбался.
– Кто он? – мать показала на Сашку.
– А… Александр.
– То-то! Чтоб я того слова больше не слышала!
Отец надел диагоналевый пиджак с приколотыми медалями, орденами, поехал в Москву к фронтовому другу – не очень большому, но начальнику. И сынка положили в научно-исследовательский институт.
Сашка-король восседает на подоконнике, мускулистый торс обнажен. На голове, защемив прядь волос, блестит складной ножичек из нержавеющей стали. Синеватый шрам поперек Сашкиного лба заключен в черные шпалы акварельной краски. Кожа лба от шпал до висков покрыта зубной пастой, ею же намазаны подглазья, скулы. Над вывернутой толстой верхней губой проведены усики в две полоски: черная и красная.
– У-у, бляди новые! – произнес Сашка-король, глядя на приведенных. – Учи их на …ю стоять!
Вдруг выбросил руку с вытянутым указательным пальцем – палец нацелен в него, самого младшего.
– Этого!
Поволокли к повелителю, а тот харкнул на палец, щелкнул им – харкотина угодила мальчику в глаз. Захохотали.
– Целуй сапог! – Помогая руками, Сашка выставил ботинок.
Схватили за шею, за голову, прижимали губами к носку башмака.
– Лижи-лижи! Хорошо лижи… падла!
Он пытался вырваться, шея хрустнула – от боли закричал.
– Ф-ффу… писклявый, как скрипка!
И его стали звать: Скрипка, Скрипач, а всего чаще – Скрип.
8
Рано утром, вместо одной, мыть полы пришли сразу три санитарки. Давай и белье менять. Лежачих потащили в душевую, и ходячих подгоняют туда:
– Живо, живо! Не задерживать!
Из разговоров нянек Скрип понял, что «сегодня будут военврачи» и обход сделает сам директор института профессор Попов.
В душевой стало тесно. Тем, кто не мог стоять, не хватало места на кушетках. Тогда санитарки приволокли длиннющую доску, которая всегда выручала. Один ее конец положили на кушетку, другой – на край ванны. Детей раздели и усадили тесно в ряд на доску. Толстая санитарка рассерженно кричала:
– Ну погляди, Муся, ну погляди! Куда их умоешь?!
Та, кого звали Муся, почему-то складывала губы и дула, будто отгоняла дым. Сейчас она особенно сильно дунула и сказала:
– Они не думают, они командывают!
Скрип понял, что это о начальстве.
– Ну, чего нам ждать? – спрашивала толстая. – Нам ждать нечего!
Муся и еще одна, помоложе, налили ведро горячей воды, взяли по куску мыла и стали кухонными ножами состругивать мыло в воду. Толстая санитарка ушла, вернулась с отверткой и сняла с душа похожую на подсолнух шляпку. Потом принесла свернутый резиновый шланг.
– А чего не помыли его? – заругалась толстая: она натягивала конец шланга на трубку душа.
Муся выкрикнула жалобным, тонким голосом:
– Это Людка не помыла! Ее было дежурство, старой карги.
– Я ей уж говорила, что в морду дам, и я ей дам! – пообещала толстая.
Молодая прыснула, скорчилась от смеха. Они с Мусей взболтали стружки мыла в ведре, помешивают в нем ножами. Толстая направила воду через шланг в сливное отверстие в полу и объявила:
– Годить больше нельзя!
Муся и молодая подхватили ведро, подошли к мальчишке, что сидел на доске с самого края. Муся зачерпнула ковшиком мыльную воду, вылила мальчишке на голову. Подбежала толстая со шлангом и обдала его струей.
– Все, что ли? – крикнул он.
– Не задерживай!
Уже другому опрокидывают на голову ковшик, третьему… струя из шланга смыла мыльную пену – готово. Вот и Скрип зажмурился. Струя ударила в ухо, а ошметок пены на лбу как был, так и остался. Глаза открылись – как стало их есть! Муся наспех обтирает его полотенцем: