Но даже тогда это будет лишь одна из точек зрения. Я изучил бы стакан воды с точки зрения человека с планеты Земля, у которого человеческий разум, человеческие глаза и уши, который может использовать человеческими руками какие-то инструменты. А если бы я был собакой? У меня были бы собачьи лапы, глаза, уши и инструменты, которыми может воспользоваться приручённая собака, – и это был бы другой способ понимания того же стакана с водой. И всё равно познание всего, что может знать собака, тоже займёт целую вечность. А если бы я был духом? У духов нет такого тела – тела и глаза у них другие. И у них бы ушла целая вечность на то, чтобы познать этот стакан воды. И если бы мы были богами с божественными глазами, ушами, телами и восприятием, всё равно на познание стакана воды у нас ушла бы целая вечность.

Человеческие существа с планеты Земля и человеческие существа из других вселенных абсолютно разные. У других людей может не быть глаз; они, быть может, видят посредством звука и питаются совершенно другой пищей. Есть бессчётное количество видов человеческих существ, люди с планеты Земля – это лишь один из них. Среди нас существуют также белые люди, жёлтые люди, чёрные люди, коричневые люди, красные люди – они подходят под разные описания, но разница между ними пустяковая, реальной разницы нет. У всех на этой Земле один нос с двумя отверстиями, один рот, наполненный костями и зубами, два глаза, два уха, щёки, скулы, виски, а сверху – волосы. Больших различий тут нет, будь ты чёрным, белым, красным или жёлтым.

Однако люди, живущие в других вселенных, должно быть, другие. Наша эволюция развивалась по определённым шаблонам; если их эволюционные шаблоны хотя бы немного менялись, то существа, развивавшиеся по ним, обрели совершенно другой облик.

Даже если бы они обитали в схожей с нашей окружающей среде, они выглядели бы совершенно по-другому. Вероятно, мы смогли бы видеть их, пожать им руку, хвост – или что там у них есть, – может быть, уши. Может быть, у них нет рук, вместо них – длинные уши, которыми они пишут и делают другие вещи, – значит, им мы пожали бы уши. Другие же люди из других вселенных могут жить в настолько иной среде, что мы не в состоянии даже видеть их, а они не могут видеть нас. Но если их мир – это мир людей, значит, они – люди. Собаки, змеи, черви и рыбы – все относятся к миру животных, но выглядят абсолютно по-разному. То же самое касается и мира людей: это один и тот же мир по уровню, но среды в нём есть разные, поэтому и люди развиваются по-разному.

Тот, кто знает о стакане воды всё, – будда. Учёный, желающий обладать полнотой знаний о чём-либо, должен обрести просветление – иначе никак. Может быть, он сделал несколько открытий, описал их в своих исследованиях и издал 200 книг, – но он всё равно умрёт, так и не завершив свой труд. Критики или ученики могут продолжить его дело и написать за свою жизнь ещё по 200 книг, после чего ещё столько же сделают их последователи. Им могут присудить Нобелевскую премию за научные открытия, окружить почётом и воздвигнуть им памятники перед институтами, а в галереях развесить их портреты. И несмотря на всё это – не имея реализации, они не будут знать всего; это невозможно. Не стоит ни воодушевляться, ни падать духом от простых фактов, которые нужно знать.

Я поделился с вами своими записями, потому что это очень важные вещи. Они исходят не от меня, а из великой мудрости моих наставников, которые, в свою очередь, получили её от своих наставников и передали мне с великом состраданием, а я воспринял её с преданностью. Передачу и благословения, которые я получил, я перенёс на бумагу, чтобы сохранить в виде записей. В то время у меня уже были обширные познания, но я потом стал вкалывать как папа Карло, чтобы служить Будде и линии передачи. Я давал учения, занимался строительством, путешествовал по миру и делал ещё массу дел. На протяжении последних десяти лет пришлось также заняться такими вещами, с которыми до этого я никогда не сталкивался и не имел ни малейшего опыта, – это тоже оказалось очень интересно.

Я безостановочно работал, служа Дхарме, за что благодарен: это огромная честь. Но всё это время у меня почти не было возможности изучать новые тексты. Я не могу одновременно работать и учиться или же учить и учиться – поэтому мои знания буддийской философии и текстов остаются примерно на том же уровне. Хотя благодаря тому, что я давал учение, общался с людьми и так далее, мой опыт стал богаче.

Одно из важнейших учений и практик – фундаментальная, основополагающая практика ваджраяны – это преданность. В ваджраяне преданность имеет ключевое значение, хотя говорить об этом не так просто, ведь это неполиткорректно; сострадание – более политкорректная тема. О сострадании можно говорить с кем угодно, но, когда речь заходит о преданности, я должен выражаться предельно ясно и отчётливо понимать, с кем я говорю. Однако я считаю, что мы все серьёзно относимся к Дхарме, а не просто экспериментируем, поэтому я должен поговорить о преданности.

Основа преданности – уверенность в нашей сущности. Не имея уверенности в собственной сущности, мы не можем иметь и подлинной преданности; она будет сродни страху. В контексте махаяны Будда учил о бодхичитте. Бодхичитта – это наша сущность. Мысль: «Хочу стать буддой, дабы показать всем существам, как стать буддами» – это бодхичитта. На пути мы также стремимся облегчить страдания других существ и так далее, но окончательная цель заключается в том, чтобы они стали буддами. Мы должны обладать большой уверенностью в себе, чтобы быть способными сказать это. За каким бы фасадом мы ни прятались, у каждого из нас есть тысячи проблем и недостатков, и мы это знаем. Нет нужды выставлять их напоказ, но мы сами должны знать о них. Нужно понимать, что у нас есть привязанность, есть гнев, есть ревность, есть гордость и неведение – есть всё. У каждого из нас загрязнений более чем достаточно.

Загрязнения не просто есть – всё ещё более серьёзно: из-за них каждый из нас накопил невероятный объём кармы. Бессчётное количество жизней мы прожили в попытках исполнить свои большие и маленькие мечты. Чего мы только не делали для их исполнения! Время от времени мы чувствовали небольшие угрызения совести за содеянное и становились немного более осмотрительными. Но в те периоды, когда мы не были такими сознательными, мы действовали беспощадно и причинили другим много вреда. Уверен, что каждый из нас бессчётное количество раз вёл себя так: результаты мы видим сейчас. Если мы хотим делать что-либо хорошее, приходится тяжко трудиться; ведь если мы не будем осторожны, то, даже сами того не понимая, сделаем что-то дурное.