Йосеф. Папаша, хватит кокетничать, я вас прошу!

Старый Йехезкель хватается за особое кольцо на ремне, висящее над его кроватью, подтягивается на нем, садится с кряхтением повыше. Берет из рук у Ривки тарелку, принимается скрести ее вилкой.

Ривка. Я вот что думаю, Йосеф… А стоит ли тут вообще теперь сидеть, в Лодзи?

Старый Йехезкель. Куда это ты опять намылилась? Неужто опять в свой Парыж?

Ривка. Ну а что тут такого?

Старый Йехезкель. Да ничего. Больно вы французам нужны. Чем ты их собралась удивить, своим шитьем? Вы и на французском-то ни бельмеса!

Ривка. Если и открывать где-то новое ателье, то уж в столице моды!

Старый Йехезкель. А я считаю так: где родился, там и пригодился.

Тут дверь хлопает, вбегают взбудораженные Вольф и Герман.

Вольф. Там пожар!

Герман. Большая синагога горит!

Старый Йехезкель. Как горит? Беда какая!

Йосеф вскакивает, бросается к окну, выглядывает наружу. Из окна внутрь просачивается дым пожарища, долетает набат.

Старый Йехезкель. Тушить надо! Что сидите? Чертовы поляки, подожгли все же!

Ривка. Я пойду!

Йосеф. Останься! Я пойду. Останься с детьми!

Площадь перед Большой синагогой. Тут стоят директор сиротского приюта Хаим Румковский, женщина по имени Иппе и некий мужчина, к ним присоединяется Йосеф. Собравшиеся глядят на полыхающую синагогу, которая остается где-то за сценой. Йосеф хочет броситься дальше, но Румковский хватает его за рукав.

Йосеф. Что вы тут торчите?! Почему никто не тушит пожар?!

Румковский. Стой. Не вздумай!

Йосеф. Почему?! Откуда огонь? Поляки подожгли?

Румковский. Немцы. Немецкие солдаты. Вон, оцепляют ее. Узнаешь форму? Не суйся туда, пристрелят, и все тут.

Йосеф. Как? Не может быть, чтобы немцы! Зачем им жечь нашу синагогу?!

Румковский. Слишком маячит.

Йосеф. Я бы понял, если поляки… Но немцы… немцы… Как они могли?

Иппе начинает рыдать. На сцену поднимается эсэсовец Герберт Ланге, вслед за ним шагает Вильгельм Коппе в форме старшего офицера. Ланге направляет автомат на сгрудившихся зевак, те пятятся назад.

Коппе (к Ланге). Кого тут нам прочат в еврейские старейшины, Ланге?

Ланге. Вон тот вот, в очках, герр группенфюрер. Директор местного сиротского приюта. Его фамилия (смотрит в бумаги) Румковский. Герр Бибов рекомендовал его как очень способного. И покладистого.

Ланге жестом подзывает Румковского. Тот подходит, снимая шапку.

Коппе. Знаете, кто я?

Румковский. Я не понимаю по-немецки, пан офицер.

Коппе. Эй, вы! Кто-нибудь тут говорит по-немецки?

Йосеф. Я.

Ланге. Ну-ка подойди. Шапку долой! Понимаешь по-нашему?

Йосеф. Да. Моя мать была из Австрии.

Ланге. Переводи.

Коппе (Румковскому). Ты знаешь, кто я?

Йосеф. Ты знаешь, кто я?

Далее Йосеф будет говорить хором с Коппе, когда он как бы будет переводить синхронно Коппе на польский, и хором с Румковским, когда будет переводить Румковского на немецкий для Коппе.

Румковский и Йосеф. Пан начальник.

Ланге и Йосеф. Герр группенфюрер Коппе.