Иду к нему, а там опять бархан,-

Гора сухая жизненных ненастий.

Устал в пути мой старый караван.

Погонщик-разум выбросил поклажу,

Расправил свой согбенный стан

И жадно стал глотками жажду

Утолять, (два бурдюка вина

Осталось: Мудрость и Смиренье),

Но караванщик был буян,

И превратил он их в Веселье.

Он пил чудесное вино,

И жар пустыни мировой

Стал для разума отрадой.

День прошёл; и он, хмельной,

Ждал вечернюю прохладу.

Тьма пришла в пустыню бытия.

Звёзды яркой россыпью горят;

Чёрный шёлк, украшенный узором

Дева-ночь надела на себя.

Жнёт она вселенские просторы

Золотым серпом; в ногах

У неё пшеницы тёмной – горы.

Вечность – переполненный амбар,

Но зерно времён бездонно…

Караванщик-разум пьян,

Сидит он на бархане в необъятной

Пустоте; повсюду мгла.

Ветер хладный шёпотом невнятным

Приговаривает: «Я шайтан;

Веками по пескам скитаюсь я,

Мир – песчинка на груди пустыни.

В бесконечности судьба моя;

В прошлом был, явился ныне,

Буду в будущем опять.

Тьму миров пройду, но вечность

Не убавлю ни на пядь.

Разум, обрети беспечность,

Чтобы истину понять. —

Ты бессмертен. Здесь, на тверди,

Жизнь – мираж. А там

Есть оазис милосердный.

Когда уходишь из песка,

То попадаешь в райский сад.

А потом тебя Всевышний

Возвращает вновь назад.

В лучшем мире возродишься,

Но сначала надо ад

Пережить в земном жилище.»

День тому назад, в Ираке

Закупили мы товары.

Ткани яркие, как маки,

Ковры, платки, и шаровары

Едут в нашем караване.

Ну а мы пешком идём.

Наш хозяин своенравный;

Он печётся лишь о том,

Чтобы пыльными не стали

Дорогие одеянья;

На верблюде только он

Восседает. Ох, устали…

Когда луна на небосклон

Взойдёт, свободен стану,-

Схвачу мешок, и убегу;

Словно камень, в омут кану,

За ночь далеко уйду.

Два паршивые динара

Заплатил хозяин мне.

Я погонщик каравана,

А не раб! Продам теперь

Ткани дорогие, и

Месяц буду сытно жить.-

Так решил хитрец Али.

И, когда все спать легли,

Выполнил свою затею,-

Утащил мешок парчи,

И в пустыне поскорее

Скрыться поспешил.

Шёл он, с дорогим товаром,

По пустыне необъятной.

Звёзды говорили внятно

Бедуину, – где направо,

Где налево повернуть;

Правильно держал он путь.

По пескам, в кромешной тьме,

Он шагал назад к Багдаду.

Знал Али, что пару дней

Караванщики не станут

Даже вспоминать о нём:

"Им бы побыстрей доставить

Все товары, и расчёт

Получить. А сам хозяин

И подавно не узнает

О пропаже, до тех пор,

Пока мешки не сосчитает

На базаре. Хитрый вор

Никогда не прогадает!

Главное, других воров

На пути не повстречать;

Много здесь сорви-голов,

Мигом могут отобрать

Жизнь и злато у прохожих.

Надо быть поосторожней…"

И вдруг Али увидел тень,

Тёмный силуэт во тьме;

Человек, а может, зверь

Шёл к нему. Не по себе

Стало вору; он кинжал

Из-за пояса достал.

А мешок с парчою спрятал,

Отодвинул за бархан.

"Мир тебе, посланник ада!

Ты меня перепугал." -

Пошутил Али нескладно.

"Кто ты, путник?" – Я шайтан.

"Подскажи, шайтан, к Багдаду

Долго надо мне идти?"

– Сутки проведёшь в пути.

Но никто тебе награду

Там не даст. Из-за парчи

Лёгкой, мягкой и нарядной

Казнит тебя халиф; учти.

"Ты, наверно, суфий мудрый;

Как ты тайну разгадал?.."

– Я шайтан, и мне нетрудно

Предсказать любой финал.