Прекрасный вечер, чтобы дописать картину, а не...

— Три, два, один! Грета, она выезжает с парковки. Ты готова?
– шепчет дед Федор в динамик смартфона.

— Готова, Федя.

Белый седан медленно ползет по дорожке сквера. Старики выбегают из укрытия, а спаситель - то есть я - прячусь за кустами... Позор просто... Скажи кому, не поверят.

В воздухе витает странное напряжение... По спине прокатывается липкий страх. Я боюсь за них...

Не за себя - взрослого детину, а за чудесных людей, которых я успел полюбить всей душой. Федор

Васильевич - дедушка Жени - супруги моего старшего брата. Игната, а Грета Андреевна - родная тетка жены Святослава - другого моего братца.

Такая, как Адель может и не остановиться... Она - циничная и скверная дамочка с плохой репутацией. Я не прощу себя, если случится непоправимое...

— Не-ет!
– ору, когда старики срываются с места и бегут к дороге, по какой она едет. – Не надо, дед Федор! Она собьет вас.

Они застывают как вкопанные, наблюдая странную картину: между деревьями мелькают белесые тени. Приблизившись к едва освещенной дороге, они принимают вполне четкие очертания...

— Мужики какие-то... Точно по ее душу. Прячемся, Левушка... то есть Яша, тьфу! Не могла Илонка нормальное имя придумать...

— Ну уж нет... Их двое. Но один на вид хлюпик.

— Погоди, сынок, — взволнованно сжимает мое плечо Федор Васильевич. — Ты собрался ее защищать? Не пущу... Мать твоя потом мне голову оторвет.

— По-вашему, я должен на это смотреть?

Почему-то мне кажется, что Адель напугана до чертиков.. Она втягивает голову в плечи и вымученно кивает. Тот, кто повыше бьет подошвой ботинка по колесу, а хлюпик шарит в салоне. А

она не останавливает их... Стоит, боясь пошевелиться.

— ЭЙ, вы, - кричу я, приближаясь к машине. В неярком, оранжево-желтом свете фар она именно так и выглядит - напуганной, дезориентированной.

— А ты кто такой? Адель, ты охренела? Ты кого привела?
– хрипит высокий.
– Сучка!

Он сжимает кистью ее шею и хрипло сипит:

— Айдар сотрет тебя в порошок.

Размахиваюсь и бью его в морду. Выкручиваю его руку и толкаю в поясницу, вынуждая склониться к земле.

— АЙ... Сука... Валера-а!

Тощий вылезает из машины и пытается оттащить меня от мерзавца. Рукав допотопной рубашки с треском рвется, а его кисть впивается в предплечье. В его глазах сквозят страх и растерянность.

Они не ожидали никого здесь встретить, готовились к нападению... И как мы не заметили их, ума не приложу?

Не зря дед Федор называет нас тремя богатырями.. Хватает одного точного и выверенного удара, чтобы свалить навзничь Валеру. За это время высокий успевает очухаться и наваливается мне на спину. Адель визжит и ныряет в багажник. Вынимает биту, пока я пытаюсь с ним справиться.

— Отойди от парня, козел!

Только не это, господи... Из-за кустов выбегают дед Федор и тетя Грета. В руках старика маячит сук. Он что есть мочи лупит высокого, вынуждая его слезть с меня.

— Тебе конец, дрянь, - ревет тот со стоном.
– Тебе здесь не жить. Тебя... на части разорвут, так и знай! Айдар не простит... Пока не сделаешь, как он хочет, тебе не жить!

Деревянная бита выпадет из рук Адель. Ее худенькие плечи, облитые бледно-желтым светом луны, судорожно дрожат. Она закрывает лицо ладонями и жалобно всхлипывает...

Высокий остервенело отряхивается и ковыляет к выходу из сквера. Плюется и что-то, бормочет на незнакомом мне языке. Похоже, тот самый Айдар выбрал для устрашения Адель слабаков. Не предусмотрел, что кто-то вдруг окажется рядом и заступится за нее...

— Ну, ну, деточка, не плачь, - успокаивающе произносит Федор Васильевич.

— Спасибо вам... Вы кто? — вздыхает она, пытаясь успокоиться.

— А мы... Мы с супругой гуляли. Вечер сегодня чудо как хорош, вы не находите?

Дурацкий вопрос в данной ситуации, понимаю... Дед Федор импровизирует, как может.
– А... Авы?

– поднимает она на меня робкий взгляд.
– Как я могу вас отблагодарить?

— Простите, молодежь. Мы домой пойдем, ладно? Разволновались шибко, у меня давление подскочило, - торопливо бормочет дед Федор.
– Идем, Греточка. До свидания, девушка.

Они бодро топают по дорожке и скрываются в тени деревьев, оставляя нас одних.

— Кто ты?
– поверяет вопрос она.
– Тоже гулял или...

— Яша меня зовут. Яков Райский, - уточняю я, мысленно коря маму за столь дурацкое прозвище.
–