Вблизи я хорошо вижу черты его лица. Прямой нос, янтарные глаза с длинными черными ресницами, скульптурные черты лица, чуткие губы. Волосы немного вьются и уложены назад, темные, а кожа матовая, ни единого изъяна. И у него борода такая страшная. Делает его похожим на дикаря. Я всегда бородатых боялась, еще с детства.

– Как вас зовут? – тяну, еще немного.

– Мы уже на “вы”?

– Да.

Мне так безопаснее, когда дистанция, но ему не говорю.

– Владимир.

Владимир. Мысленно повторяю его имя. Тот, кто владеет. Мной.

– Зачем вам это, Владимир?

– Что именно?

– Зачем вы посещаете такое место? Вы бы и так смогли найти ту самую.

– А кто тебе сказал, что я ищу ту самую?

Ловит меня, дура. Конечно, в мужском клубе никто жену себе не ищет, сюда приходят за удовольствиями.

Замираю, когда Владимир наклоняется и убирает волосы с моей шеи. Целует возле уха, а у меня табун мурашек, и плакать хочется. Всхлипываю, аж переклинивает всю.

– Ты ведешь себя странно, девочка Оля. Ты совершеннолетняя, я надеюсь?

– Да.

– Паспорт покажи.

– У меня его нет. Анфиса забрала.

– Смешно. Играй дальше.

– Мне недавно исполнилось девятнадцать, и… я не хочу секса сегодня.

– Набиваешь себе цену протестом?

– Нет, я просто не ложусь под мужчин за деньги!

– Хватит! – оборвал Владимир резко, его только что спокойный тон стал угрожающим. – Мне надоела эта игра. Опустись на колени.

– Зачем?

Хлопаю глазами, только не это, прошу, нет.

– А сама как думаешь? Не бойся, доплачу сверху мимо кассы. За “прекрасную” актерскую игру, – язвит, не верит мне, но кусаться с ним мне уже не хочется. Опускаюсь перед Владимиром на колени, он расстегивает ремень, ширинку, опускает черные боксеры, и, как только я вижу его огромную эрекцию, меня накрывает. И нет, не от возбуждения, а от ужаса. Липкого и мерзкого, холодного страха.

У него большой член. Очень, и кажется, я не выйду отсюда живой.

Закрываю ладонями лицо, чтобы он не видел моих выступивших слез. Тот самый случай, когда надо притвориться мертвой либо сбежать, а я не могу ни первого, ни второго. Меня загнали, закрыли тут с ним на замок.

– Да что с тобой такое? – спрашивает, а я не шевелюсь. Не хочу, чтобы он видел мои слезы, не хочу быть слабой и жалкой, потому просто сжимаюсь сильнее, вот только это не работает. Слышу, как Владимир оделся, застегнул ремень.

– Ай! – вскрикиваю, когда Владимир с пола меня поднимает, как куклу, и, взяв за талию, усаживает на кровать. Он коснулся того места, куда меня ударил Фагот, а я заорала. Не смогла промолчать.

Обычно я более бойкая, но сейчас не могу ничего сделать. Владимир присел на корточки напротив, смотрит то в один мой глаз, то во второй, а я затихаю. Я не смогла сделать ему минет, потому что испугалась его члена, но жаловаться нельзя. Толку? Он все равно не поверит.

Не шевелюсь даже, когда мужчина медленно развязывает полы моего прозрачного платья. Закрываю глаза. Выключить тело и разум, забыться, подумать о космосе и тихом океане, ветрах, кораблях и листочках, но только не о его руках на моем теле. И не о том, что этот бородач сейчас видит меня в одном только белье. Я не могу так, я просто…

– Это что такое?

Касается большой рукой моего трепещущего живота, а там красный след, уже синеющий.

– Я упала.

– На кулак упала?

Молчу. Смотрю в его глаза. Янтарные. У него крепкие руки, такими может с легкостью мою талию обхватить, а после сломает, как тростинку, перебьет.

Грудь в тугом бюстгальтере быстро вздымается, дрожит все тело, мне плохо. Дыхание спирает, хочется закрыться, залезть в скорлупу.

Владимир смотрит на меня как-то страшно, и, похоже, он чем-то недоволен. Он весь как груда мышц, и кажется, я не выйду отсюда целой.

Пытаюсь прикрыться руками, но знаю, они такого не любят, да и это мне ничем не поможет, а наоборот, сделает хуже. Сбежать тоже не выйдет: у него включится охотничий инстинкт.

Не двигаюсь, как застыла, замерла на месте. Смотрю на Владимира расширенными от страха глазами и не знаю, что делать.

Меня тут заперли с ним, как птичку со зверем, и зверь этот может разодрать на куски. Он купил меня, мне не поможет ни одна живая душа, и да. На самом деле я трусиха. Но никому знать об этом не обязательно, и особенно ему.

– Одевайся, девочка Оля, – пробасил Владимир, взял пиджак со стула и молча вышел, а я села на кровати и дрожащими руками запахнула платье, быстро застегнула его сбоку.

Хлопнула дверь, я осталась одна. Это получается, я клиенту отказала или как? Еще же начало вечера, а Владимир просто взял и ушел. Что ему так не понравилось? Думаю, что все, но что мешало ему все равно взять то, за что он заплатил? Я не знаю.

***

Не проходит и десяти минут, как в эту спальню врывается Анфиса. Включает яркий свет, заставляя меня стушеваться и зажмуриться.