Все это прекратилось, когда появилась Колетт. Отец женился на ней еще до того, как я с ней познакомился. В тот день, когда Ева Мартино стала свидетельницей моих слез, я знал Колетт всего две недели. Тогда я думал о ней только как о раздражающей подражательнице любящей матери.

Я понятия не имел, что она еще хуже.

Намного, намного хуже.

Вечеринка в честь моего пятнадцатилетия по какой-то дурацкой причине была оформлена в гавайском стиле. В бассейне было полно тематических поплавков, детям подавали фруктовые коктейли (родителям – алкогольные), и все были одеты в свои лучшие гавайские наряды.

На мне были футболка и шорты – именно то, что я надел бы на Гавайях.

Присутствовали все друзья Колетт. К счастью, она разрешила мне пригласить нескольких школьных друзей. Мне нужны были только Маркус Бэйли и Ашер Мартино, два моих лучших друга и товарищи по хоккейной команде.

К сожалению, Ашер привел с собой свою сестру-близнеца Еву.

Еву, ту самую девчонку, которая шпионила за моей распавшейся семьей в самый неподходящий момент. Отважную маленькую Золушку, которая раздражала меня с первого дня, но была в безопасности от моего гнева из-за того, кем был ее брат.

— Бек! – Колетт настаивала на том, чтобы называть меня тем же прозвищем, которое использовала моя мать. Каждый раз, когда она произносила его, я ненавидел ее еще больше. Что было настоящим подвигом, если учесть, что большая часть моего сердца уже почернела и сгнила от ненависти к женщине, которая жила со мной. И все же мне это удавалось.

— Пойдем, поможешь мне кое с чем в домике у бассейна, – сказала она, проносясь мимо меня в белом купальнике и туфлях на высоких каблуках. Женщина считала себя сексуальной, но на самом деле ее внутренняя сука сквозила во всем, что бы она ни носила.

Я послушно последовал за ней к домику у бассейна. В последнее время Колетт вела себя со мной по-другому, и мне это не нравилось. Ее взгляд задерживался на мне, когда я плавал, а руки иногда скользили по моим плечам или похлопывали по бедру. Возможно, она думала, что мы наконец сближаемся, формируем настоящие семейные узы. Она понятия не имела, что я не собирался давать ей и шанса на сближение.

В домике у бассейна было душно, что вполне объяснялось теплой августовской погодой.

— В чем дело? – сразу же спросил я.

— Мне нужна помощь, чтобы нанести крем от загара. Я не хочу становиться слишком темной, – пожаловалась Колетт, хватая с полки флакон с SPF 100 и протягивая его мне. Колетт была одержима белым цветом, и это увлечение распространялось на защиту ее кожи от малейших солнечных лучей. Эта женщина была чокнутой.

— Может, тебе стоило бы немного загореть, – пробормотал я. — Это ведь полезно, верно?

Она начинала напоминать восковую фигуру.

Колетт ухмыльнулась мне.

— Беспокоишься о моем здоровье, Бек?

— Не называй меня так, – процедил я. Колетт знала, как сильно меня это раздражает, и только поэтому никогда бы не остановилась, но я должен был выразить свое несогласие. Пока я протестовал, я мог выжить, слыша мамино прозвище из уст Колетт.

— Без разницы, давай, намажь мне спину кремом.

Она села и откинула свои длинные, обесцвеченные волосы в сторону, обнажив глубокий вырез купальника.

Меня охватило отвращение. Она хотела, чтобы я прикоснулся к ней? Я бы предпочел умереть.

— Попроси кого-нибудь другого сделать это. – Я отбросил флакон с кремом от загара.

— Твоего отца здесь нет, а больше я никому не доверяю. Поторопись, в этом нет ничего такого. – Она бросила на меня оценивающий взгляд. — Только не говори мне, что ты никогда раньше не прикасался к спине женщины, Бек. Или какой-нибудь школьницы? Я думала, что такой зрелый парень, как ты, уже вовсю развлекается с чирлидершами, или ледовыми зайками, или как там называют этих доступных девиц, которые везде следуют за командой.

— Я ни с кем не встречаюсь. Сорен не разрешает этого, – напомнил я ей.

У моего отца были очень строгие правила относительно свиданий. Он считал, что, учитывая наш статус и богатство, случайные знакомства исключены. Слишком много золотоискательниц ждали шанса улучшить свой статус, используя связь с нами. Каким-то образом ему удалось сохранить серьезное лицо во время этого разговора, пока на его пальце блестело обручальное кольцо, надетое на него Колетт, непревзойденной золотоискательницей.