Говорят, родители всегда желают для детей лучшей жизни. Кира верила в то, что Анатолий Валиев не был другим в этом отношении, за исключением одного «но» - лучшая жизнь должна была им полностью контролироваться, что уже не устраивало саму девушку. Ей хватило этого ещё в подростковом возрасте. Она выучила урок. Хочешь свободы? Пожалуйста. Только сперва вырви её зубами.

Людям всегда кажется, что у соседей, друзей, знакомых всё складывается в разы лучше, чем у них самих. Наверняка, многие из тех, кто был к ней близок, думали о том, как же ей повезло – золотая девочка, в ноги которой положили царство и приданное. В чём-то это было правдой. Она действительно могла бы ни дня не работать, ведь была обеспечена до конца своей жизни, она могла бы провести молодость, путешествуя или прожигая жизнь менее познавательным способом. Но правда заключалась в том, что клетка, даже усеянная сверху донизу бриллиантами размером с кулак всё равно оставалась клеткой.

И в один прекрасный день она открыто заявила, что хочет покинуть её. Но не просто так или под руку с одобренным родителями спутником. Её решение, равно, как и её выбор мужчины не пришёлся никому по душе. Слишком уж они были разными, как говорила её мать. На самом деле, не такими уж и разными они были, просто мама, так же как и отец, чудесно сознавала тот факт, что стоит им отдать её в руки кого-то похожего на Артёма, и она не вернётся. Никогда.

Но она и так не вернулась. Сперва отдалилась, когда смогла хоть как-то воспринимать болезненную для себя реальность, а затем ушла навсегда, отделив свою жизнь от родительской.

Поразительно, на что родня способна лишь бы всё соответствовало их желанию. И Кира, чудесно понимая свою схожесть с отцом, надеялась, что детей у неё никогда не будет. Лучше она останется одна в старости, чем испоганит жизнь собственному ребёнку. Вот уж воистину неблагодарная цель в жизни.

– Где господин Князев?- остановив одного из официантов, разносивших на подносах закуски и спиртное, поинтересовалась Кира.

– Я видел его на другом конце зала,- отозвался паренёк. – Будете что-то?

– Нет, спасибо.

Кира отпустила мальчишку, тяжело вздохнула и направилась туда, куда указал ей официант. Очень скоро она отыскала Руслана в окружении гостей. Кого-то из них она уже встречала, с кем-то ей только предстояло познакомиться. Муж заметил её первым, широко улыбнулся, и все, словно по команде, подобрались. Такая реакция позабавила девушку. Его друзья и партнёры вели себя с ней настолько учтиво, словно за ними была установлена слежка и позволь хоть кто-то из них себе малейшую вольность, ему бы переломали за это пальцы.

– Милый,- легко касаясь губами слегка колючей щеки Князева произнесла Кира. – Прости, разговор слегка затянулся. Надеюсь, наши гости извинят моё отсутствие.

Она перевела взгляд на мужчин и улыбнулась.

– Господа, я рада приветствовать вас в нашем доме. Надеюсь, праздник вам нравится.

– Ну что вы, госпожа Князева. Банкет организован великолепно,- расплылся в улыбке один из мужчин и шагнул вперёд. Кажется, его звали Вячеслав. – И примите от нас всех поздравление с годовщиной.

– Спасибо,- кивнула Кира в ответ.

– Кстати, вы же ещё не представлены, насколько мне известно,- спохватился Руслан, кладя руку на её талию. – Знакомься, любимая, это деловой партнёр Славы, совладелец их компании,- он указал на мужчину, стоявшего рядом. Кира послушно перевела взгляд на незнакомца и на секунду всё в ней дрогнуло. – Артём Романов. А это моя прекрасная жена Кира Князева.

Их взгляды пересеклись на доли секунды. Сердце, замерев, понеслось вскачь. А затем Кира улыбнулась, как ни в чём не бывало, и мягко произнесла:

– Ну почему же? Мы уже виделись. По правде сказать, у нас очень давняя история знакомства.

2 глава. Первая часть.

2 глава

Серо-голубые глаза Артёма на мгновение сощурились, но он тут же взял себя в руки. Предательская дрожь всё же пронеслась волной по телу. Не солгал Слава, сволочь такая. Она была просто умопомрачительной. Если десять лет назад Кира Валиева представляла собой красивую девочку, то сейчас она стала роскошной женщиной. Сексуальной, влекущей и…недоступной. Красное платье обрисовывало каждый изгиб её фигуры, так что его даже при отсутствии каких-либо откровенных вырезов язык не поворачивался назвать скромным. Высокие шпильки, длинные ноги, собранные в высокий хвост тёмные волосы, точёные черты лица. И взгляд – прожигающий, такой знакомый, такой чужой. На мгновение ему даже показалось удивительным, что когда-то она принадлежала ему.

Тот период был временем заблуждений, несбывшихся ожиданий, он не любил думать о нём, потому что по собственной воле причинил ей боль. Но он помнил, как эти же глаза смотрели на него с удивлением и недоверием, когда в самом сердце Оранжевой революции [1] среди толпы и маячившей повсюду предвыборной символики он произнес всего два слова «Будь моей» вместо традиционных «Выходи за меня». Она простояла, наверное, секунд десять, прежде чем выдохнуть такое сладкое, такое незабвенное для него «да».