Когда же они прекратились, я затаила дыхание, а затем услышала шаги… Тяжелые, медленные, неотвратимые. Они приближались с каждой секундой, и я едва сдерживалась, чтобы не заорать от ужаса. Я лежала на животе, голова была повернута чуть в сторону, так что все, что я могла увидеть сквозь ресницы – ботинки. Огромные армейские высокие ботинки. Их обладатель присел рядом и только протянул руку, как снова послышался голос другого убийцы. Несколько коротких слов, мужчина поднялся, так и не дотронувшись до меня, что-то ответил, а затем пнул меня ногой и пошел обратно.

Порадовавшись, что я по-прежнему ничего не чувствовала, я продолжала валяться на земле, а потом все стихло…

Не знаю, сколько прошло времени, прежде чем чувствительность вернулась к телу. С новой силой ощутив боль в обожженной спине и зудевшие ребра, я медленно села на земле. В ту сторону, где лежали парни, я боялась даже смотреть. Мне хватало по-прежнему жуткой вони, чтобы понимать, я не хочу этого видеть.

Голова кружилась, глаза слезились, а чувствовала я себя так, словно по мне проехал каток. Надо было убираться из парка как можно скорее, но я все еще чувствовала слабость. Подняться с первого раза не получилось. Встав на четвереньки, я доползла до ближайшего дерева и по стволу поднялась на ноги. Первый же шаг и я снова упала. Ноги не держали совершенно… Услышав же звук полицейских сирен, я от души выругалась и завалилась обратно на землю.

– Говорю же, я не знаю, кто это и что там произошло, – простонала я.

Сколько можно задавать одни и те же вопросы?! Я подробно рассказала свою облегченную версию событий, но следователю было мало. Он снова и снова задавал одни и те же вопросы в разных вариациях.

Было уже утро…

Я валилась от усталости и недостатка сна, у меня болело все тело, а горло и глаза першило. Вот только рассказать о том, что случилось на самом деле, я не рискнула. Чувство самосохранения взяло вверх над гражданским долгом. Угодить в психушку ради сомнительной правды? Ну, нет. К тому же я сколько угодно могла строить предположения о произошедшем, но делать это буду дома и в одиночестве.

Для официальных органов у меня была только одна правда: возвращалась домой через парк, ко мне пристала компания пьяных придурков, я от них сбежала. Назад не оглядывалась, но когда почувствовала удар в спину, потеряла сознание. Очнулась от звука сирен. Да, убитых видела на работе, но раньше знакома не была. Нет, у меня нет с ними никаких взаимоотношений.

Все!

– Вы утверждаете…

– Я ничего не утверждаю. Я рассказала все, что видела, – устало перебила я его и умоляюще взглянула. – Скажите, я подозреваемая или все же свидетель? Потому что если второе, то отпустите меня, пожалуйста.

– Я просто беру объяснения, – заметил он. – Вы можете уйти в любую минуту.

– Спасибо.

Следователь, молодой и довольно симпатичный мужчина лет тридцати, уставился на меня так, словно пытался уличить в преступлении. Он тоже не выглядел бодрым, а наше общение состоялось в приемном покое, после осмотра врача. Радовало, что меня не отвезли сразу за решетку, как подозреваемую. Видимо, наличие травм все же послужило определенной индульгенцией.

Рассеянно посмотрев по сторонам, я сгорбилась и спрятала лицо в ладонях. Хотелось плакать. Спина болела, как и ребра, по которым один из убийц долбанул ботинком. Несмотря на то что мне оказали всю необходимую медицинскую помощь, я понимала, завтра мне станет хуже. Просто уйдет тот заряд адреналина, поддерживающий во мне способность нормально функционировать. И когда меня накроет истерика, я бы хотела быть одной. Хорошо хоть никто не демонстрировал жалость или сочувствие. Сейчас в моем состоянии, я бы их просто не выдержала.

– Ознакомьтесь и подпишите, – мужчина протянул мне несколько листов. – И моя визитка…

Машинально прочитав: «Виктор Александрович Иванов – следователь следственного комитета» я засунула визитку в карман, подписала, не читая, там, где он мне сказал, и осторожно встала.

Стараясь идти как можно медленнее, при открывании очередной двери я столкнулась с высоким и смуглым мужчиной со странными светло-серыми глазами. Охнув от боли, я едва не упала, в последний момент оперевшись о стену. Мужик же и не подумал извиниться, лишь уставился на меня на мгновение, а затем пошел дальше.

– Козел, – буркнула я и поковыляла дальше.

Оказавшись на улице, я присела на лавочку, собираясь с силами. Недосып и стресс давали о себе знать. Мне срочно требовалась доза крепкого кофе, душ и долгий сон. Как первое будет сочетаться с последним, я пока мало представляла, но… плевать. Я хотела пить, спать и… выпить. Ничего этого, сидя здесь, я получить не могла. Так что, медленно поднявшись и стараясь не обращать внимания на косые взгляды, побрела домой.

Джаред задумчиво смотрел в окно, наблюдая, как девушка вышла из здания и устало присела на лавку. Единственная свидетельница преступления. Понимала ли она, что в живых осталась каким-то невероятным способом? Скорее всего, нет. Выглядела она кошмарно. Одежда порвана и в копоти, светлые волосы растрепаны. Но кое-что не давало ему покоя.

Ее лицо… Да, копоть, грязь и усталость исказили внешность девушки, но было что-то, не дающее мужчине покоя. Словно он случайно наткнулся на ниточку, потянув за которую можно найти нечто ценное! Так, это он обязательно выяснит.

– Свидетельница сильно пострадала? – подчеркнуто равнодушно поинтересовался он, повернувшись к врачу. – Кто она вообще такая?

– Анна Вилкова, двадцать лет. Несколько ушибов, легкий ожог. Ничего серьезного.

– Это хорошо, – задумчиво протянул Джаред, пытаясь понять, отчего интуиция сходит с ума и требует броситься за девчонкой немедленно. – А она оставила координаты?