Это заставляет меня отстраниться. Я не вижу его лица, но чувствую едва уловимое дуновение его дыхания, слетающего с приоткрытых губ, тепло, исходящее от его кожи.

– Ты видел ее? Где? Она жива?

– Она жива. Я…

– Где? Где он ее держит? – Я извиваюсь, пытаясь высвободиться из его объятий, но он не отпускает, и я бросаю на него раздраженный взгляд, которого он не видит. – Я должна спасти ее. Не рассчитываю, что ты поможешь…

– Фрици, – произносит он твердым голосом, требуя повиновения, и я перестаю сопротивляться, но только для того, чтобы закатить глаза. – Ты правда думаешь, что я спас бы сотню человек и бросил ребенка?

– Я солгала тебе. О том, кто такой Дитер. – «О том, что он из себя представляет».

Отто наконец опускает меня на пол, но его руки перемещаются на мои бедра, притягивая к себе. Внушительная сила его присутствия, его властный голос заставляют меня вцепиться в его тунику, пока я отчаянно пытаюсь взять себя в руки.

– Я послушаю твою историю после того, как мы спасем твою кузину, – говорит он. – Но сейчас нам нужно идти. Она в кабинете комманданта в Порта-Нигра. Сегодня утром в штаб-квартире было почти безлюдно, взрыв должен был перевести внимание всех охотников на базилику. Теперь у нас есть возможность, и мы должны ей воспользоваться.

Я не знаю, почему медлю. Просто хочу еще немного побыть в темноте, передохнуть.

Но Лизель не может ждать.

Я перебираю пузырьки в сумочке, чтобы найти тот, который мне нужен, и вкладываю его в ладонь Отто.

– Для защиты, – говорю я. – Если ты не против.

Он не колеблется. Я слышу, как он откупоривает крышку. Потом он вкладывает пустой пузырек в мою руку.

Может, Триединая все еще присматривает за мной. Если она привела его ко мне.

Мое сердце колотится в горле, я поворачиваюсь, чтобы взять Отто за руку.

– Отведи меня к ней.

Ее пальцы переплетены с моими, ее ладонь теплая, и держит она меня крепко. Мы пробираемся по туннелям, вода ледяная, темнота всепоглощающая, но я думаю только о том, как ее рука лежит в моей.

Думаю о доверии, которое подразумевает это прикосновение.

Мы начинаем различать свет, когда приближаемся к главному туннелю, ведущему в Порта-Нигра. Промокшие, мы спешим вверх по лестнице, сейчас скорость важнее, чем соблюдение тишины.

«Они все ушли», – заверяю я себя. Взрыв, должно быть, услышал весь город. Все бросились посмотреть, что произошло.

Пока мы с Фрици спешим по винтовой лестнице, поднимаясь из туннелей на первый этаж штаб-квартиры, я повторяю: «Они все ушли».

Но я ошибаюсь.

Я толкаю дверь на верхней площадке лестницы и встречаюсь не с тишиной и темнотой, а с человеком, обнажившим меч.

– Schiesse! – проклятие вырывается у меня из груди.

Охотник, стоящий передо мной, крепче сжимает оружие. Бертрам. Его губы кривятся.

– Все ушли в базилику, – говорит он. – Я слышал, ты остался. На исповедь. И я все думал, как hexe сбежала из туннеля. Мне не показалось, что ее вырвали из моих рук. Это был ты.

– Не заставляй меня драться с тобой, Бертрам, – прошу я, стоя в дверях и держась одной рукой за железное кольцо. Чувствую, что Фрици стоит у меня за спиной и пытается пробраться вперед, но если она и владеет какими-то заклятиями, я не хочу тратить их на этого несчастного неудачника. У нас есть серьезные враги, с которыми Фрици придется сразиться.

Бертрам мой.

Он заглядывает мне за плечо, и его глаза расширяются, когда он узнает Фрици.

– Я знал, что ты кусок дерьма, Эрнст, но ты и правда откажешься от нашего священного дела ради этой miststuck [38] ? Ради нее? Она и выеденного яйца не стоит, капитан.

– Вот тут ты ошибаешься. – Мои мышцы напрягаются. Я знаю, что это закончится кровопролитием. Ничего другого не остается.

Но Фрици стоит у меня за спиной и, услышав оскорбления Бертрама, хочет наброситься на него. И хотя было бы приятно увидеть, как Бертрама размажет по стене ее магией, я хочу сам разобраться с ним, пока Фрици будет следить, чтобы больше никто не появился.

– Дело вот в чем, – поясняю я, как Фрици, так и Бертраму. – Я знаю тебя. И знаю, что есть только одна причина, по которой ты здесь один.

Фрици замирает. Теперь, когда ей известно, что здесь только один охотник – тот, с которым я уже однажды справился, – она может мыслить спокойно. Я сдвигаю ногу, и мой ботинок касается ее ступни, слегка подталкивая. Фрици понимает это едва уловимое движение и отступает на несколько ступенек, давая мне пространство.

– Кто сказал, что я один? – огрызается Бертрам.