– Далеко ли путь держите? – сказал он несколько высокомерным тоном.

Я не сразу сообразил, о чем он спрашивает, и замешкался с ответом.

– У вас где-то тут знакомые живут?

Свет падал на него из-за спины, поэтому разглядеть выражение его лица я не мог. Но я догадался, о чем он подумал. Видимо, он считал, что прийти в такое время в это отдаленное место может только человек, у которого поблизости есть знакомые, а раз так, то у них же можно и переночевать.

Я не нашелся что ответить. Рассуждал он, конечно, логично, но мы-то были совершенно необычными путешественниками. Мы никого не знали в этих местах. И привели нас сюда духи Кайо.

Однако это объяснение вряд ли могло его удовлетворить. Я совершенно потерял дар речи, и мне ничего не оставалось, кроме как промолчать.

В этот момент сверху раздались совершенно неожиданные звуки. Играли на кото. Я поднял глаза к небу. Однако, разумеется, ничего там не увидел, кроме темных облаков, полностью закрывших звезды.

Я опустил взгляд. И еще некоторое время слушал звуки кото. Больше ничего не оставалось делать. Играла наверняка та женщина в кимоно, которую я видел в окне. Это было совершенно неожиданно. Я вспомнил, что слышал эту мелодию. Из музыки для кото я знаю только «Весеннее море» Митио Мияги. Но совершенно не помню мелодию этой знаменитой песни. А доносившаяся мелодия оказалась знакома даже мне. Я пытался вспомнить, как она называется.

Мелодия была красивая. Наверное, что-то из классики. Я впервые узнал, что на японском кото также исполняют такую европейскую музыку.

В этом незнакомом далеком месте звуки кото словно нежно влекли меня в мир фантазий. Необычная атмосфера, царящая вокруг, достаточно подготовила меня к этому. Немного сложно выразить это словами, но в глубины моей души проникла странная эйфория. Однако эта сладость сопровождалась неотступающим чувством беспокойства. Я бы назвал это сладкой тревогой. Возможно, сказывалась моя усталость. К тому же меня все время клонило ко сну. Тревога быстро возрастала, она начала превращаться в дурное предчувствие, леденящим ужасом преследовавшее меня. Постепенно я перестал сомневаться, что эйфория была прелюдией к грядущему кошмару.

Не хочу хвастаться, но я не склонен ни к каким предрассудкам. Тем не менее в звуках кото мне слышалось нечто тревожное, вызывавшее дрожь во всем теле. В то время, если говорить несколько высокопарно, эта элегантная мелодия стала казаться мне символом всего зла, таящегося на земле. Из темноты мне непрерывно шли сигналы о том, что что-то произойдет, что-то скоро произойдет.

– Мы никого не знаем в этих местах, – сказала стоящая рядом со мной Кайо, и я очнулся от забытья. – Нам нужно остановиться только на одну ночь. Если вы не позволите нам остаться, то придется снова вернуться на станцию Каисигэ.

Услышав эти слова, я снова вспомнил наше бесконечное путешествие, и меня передернуло от ужаса.

– Но мы уже не держим гостиницу. В комнатах беспорядок, и даже приличной постели нет.

– Мы были бы очень благодарны вам хотя бы за одну ночь, – я не смог промолчать и поклонился.

– Ведь они оказались в трудном положении, – поддержала меня женщина с ребенком.

Звуки кото, которые я слышал все это время, наконец прекратились. Вслед за ними замолчали и мы. На какое-то время воцарилась тишина.

– Если вы скажете, что не можете позволить остаться здесь, им правда придется тяжело, – сказала женщина, взяв ребенка за руку.

– А вам, думаю, следует уложить девочку спать. Ее трясет. Она простудится, – резко сказал мужчина, который, наверное, был здесь хозяином.

– Ох, верно; просто Юки сказала, что ей нужно в туалет.

Я мысленно поблагодарил ребенка за это. Если бы не мать с дочкой, я бы остался один на один с хозяином. Вероятно, он просто захлопнул бы дверь, и нам некуда было бы деться.

– Знаешь, книжки упали, – сказала Юки.

– Книги? Где? – спросил хозяин.

– Журналы, которые лежат на полке в туалете, чуть не попадали. Я их в последний момент поправила, – объяснила мать.

Она, казалось, колебалась и некоторое время оставалась на месте, думая о нас. Женщина определенно нам сочувствовала. Ее беспокоило, позволит хозяин нам остаться или откажет.

Мне было как-то неприятно из-за увиливаний хозяина. Присутствие матери с ребенком не давало ему отказать нам. Поэтому он и заговорил о девочке, чтобы они побыстрее ушли и не мешали ему. Без них хозяин смог бы говорить с нами более резко. А мать, предвидя это, не уходила. Но и она, похоже, могла помочь только до определенного предела.

– Ну что же, извините, а то моя дочка простудится…

С этими словами она поклонилась нам. Я уже приготовился ночевать на улице. Жесткое выражение лица хозяина показывало, что компромиссов от него ждать не приходится.

Мать взяла Юки за руку и повела к входу. Сняв гэта [12] , она взяла их в руки и поставила на стоящую сбоку полку для обуви. Они вошли в дом. Перед тем как исчезнуть в его глубине, Юки повернулась к нам и помахала рукой. Мы молча помахали ей в ответ.