Глотая его слова, Кристина ощущала как яростно бьётся пульс у неё на шее. Как неуёмно дрожит венка от его… правды.

Минуту. А может чуть больше… она молчала. Кусала губы и широко раздувала маленькие ноздри, переваривая сказанное им. И внутри всё скручивало от немого крика.

Он прав? Чёрт возьми! Пусть это будет ошибкой! Пусть он осознает, что творит! Потому что, если не осознает… он утащит её за собой. В преисподнюю, где ему самому, судя по всему, очень комфортно.

— Открой машину, Стас? — тихо произнесла, надеясь, что он услышит её. — Позволь мне уйти?

Стас криво ухмыльнулся в ответ на её просьбу. Отпускать её, конечно же, не хотел. Не сейчас. Не тогда, когда, наконец, она оказалась так близко. Вновь.

— Боишься? — сделал ещё один узелок её цепочкой вокруг своего пальца.

Она молчала.

Страх это, отвращение или банальная ненависть, Кристина и сама не понимала. И в какой-то миг ей показалось, что он готов. Будто безмолвно просил её признаться в чём-то. Чтобы в ответ признаться самому.

— Ты сделал мне больно. — проговорила безжизненным голосом. Сделала небольшую паузу, следя за его реакцией. Но пока что её не было. — В тот раз. Мне было больно, Стас.

— Первый раз всем больно, Тина, — равнодушно пожал плечами.

— Я знаю, — нерешительно кивнула и сдвинула бёдра в попытке отдалиться. Но автомобильная дверь уже была вплотную к её спине, — но я не об этом. Ты… ты делал больно. И это… тебе нравилось делать мне больно? Почему?

Стас внимательно слушал её. Следил за губами и при этом не смог не заметить то, как она попыталась отодвинуться. Провёл зыком по губам, слизывая сухость…

Хотел ли он?

Да.

И нет.

Если задуматься, то он хотел бы всё повторить. Но сделать так, что бы повторить уже хотела ОНА.

А она не хочет.

И это… так бесит! Злит до ряби в глазах!

— Не усугубляй, Тина, — смог, наконец, произнести, — я про твоего этого… я серьёзно: ты сделаешь только хуже.

— Ты не прекратишь это? — сдавленно спросила, чувствуя его руку.

Холодный отпустил её цепочку и мягко коснулся тонкой кожи на шее. Провёл пальцами кривую дорожку вверх. Обвёл линию нижней челюсти, а затем слегка сжав её подбородок, притянул ближе. До считанных сантиметров. Так, чтобы чувствовать тепло её дыхания на своей коже.

— Всё бы могло быть по-другому, Тина. — Врал ей и самому себе.

— Могло, — кивнув, вздрогнула, ощутив его вторую руку на своём бедре, — но ты не смог. Я ведь не сделала тебе ничего плохого.

— Не сделала, — кивнул тоже, подтверждая её слова, — но время ведь не повернуть вспять. И всё, что я сказал до этого… про то, что хочу тебя… — это чистая правда. И я не умею отказываться от того, чего хочу, Тина.

Хотела признания? Получи…

Хоть это правда. Не мог и не может. И вряд ли сможет. Потому что она так близко. Буквально у него в руках. Тёплая. Дрожащая. Не иллюзия и не вымысел. Он уже успел надкусить яблоко. И оно оказалось слишком вкусным. Возможно, самым вкусным из тех, что ему приходилось пробовать.

Сжав пальцы на её бедре, Стас продвинулся по сиденью вперёд. Удерживая рыжую на месте и приближая своё лицо ещё ближе. А ближе некуда. Потому что кончики носов соприкоснулись. Тина пискнула и зажмурилась. Так крепко, что стало больно. И, задержав дыхание, почувствовала лёгкое прикосновение к губам. Трепетное и… нежное?

Резко отшатнувшись, снова стукнулась затылком. А Стас вновь воспользовался секундным замешательством, и притянул её обратно, жадно ударяясь своими губами о её. Впился в рот, надавливая пальцами на её щёки. Сильнее. Больнее. До тех пор, пока она не разжала стиснутые зубы; и с тихим рычанием скользнул языком внутрь. В тот же миг сталкиваясь с её языком и переплетая их в этой схватке.

Руки Кристины вцепились в его плечи. В попытке оттолкнуть, потянула за ткань куртки на нём, невольно стягивая ту по плечам. Заскулила ему в рот, чувствуя как сердце бешено бьётся в глотке, норовя разорвать её.

Подстегивая Стаса, провоцируя на то, чтобы подмять её под себя, резко дёрнув за бёдра. Навалившись сверху, перекрыл ей доступ к кислороду. Ловил её руки, когда она пыталась впиться ему в лицо… когда хотела зацепить его волосы и оттянуть от себя.

А он лихорадочно ловил губами её губы. Языком чертил дорожку к уху, чтобы прихватить мочку и потянуть… чтобы снова услышать тихий всхлип или шипение. Необходимость.

— Не сопротивляйся, — шепнул, когда сместился губами к тонкой шее. Втянул приятный и свежий аромат, исходящий от её светлой кожи. — Ты сама начала… ты могла и не сопротивляться…

Пальцами нащупал молнию, которую совсем недавно сам застегнул, и рванул вниз. Распахнув её куртку, тут же смял мягкую грудь, незащищённую нижним бельём. Только колючий свитер.

Должно быть, её соски раздражены… подумал, и тут же задрал колючую пряжу, пробираясь к нежной груди и обхватывая упругое полушарие большой ладонью.