Я проснулась среди ночи в его объятиях. Он спал мертвым грузом, навалившись на меня и уткнувшись мне в шею.

Когда я попыталась пошевелиться, он еще крепче сжал меня в своих руках.

От его дыхания, смешанного с запахом алкоголя, который был им накануне выпит, вдруг начали бегать мурашки по всему телу. Да, и вообще от происходящего. Сердце вдруг затрепетало, как перед прыжком с высоты.

Было так волнительно, что голова шла кругом от удовольствия находиться так близко к нему. Будто я соскучилась по таким нам, окунаясь в воспоминания о наших первых поцелуях, которые хоть и были частью игры, но которые были настолько реальны, что до сих пор я чувствовала вкус его губ. Таких мягких, нежных, опытных.

Я продолжила лежать, боясь пошевелиться и пытаясь насладиться вдоволь этим моментом. Им.

Но немного погодя, пока я придавалась своим фантазиям, которым, по-видимому, не суждено было сбыться, он все же проснулся.

Я же притворилась спящей, пока он, видимо, какое-то время исследовал обстановку вокруг. Но после снова прижался ко мне. Так трепетно, нежно, что голову сносило наповал.

Он рядом.

Но не долго длилась моя эйфория.

Неожиданно он перестает меня обнимать. Просто встает и уходит.

Просто.

Я еще долгое время провалялась в кровати, хотя спать уже совсем не хотелось, прокручивая в голове произошедшее.

И что это было?

Я ему совсем не нравлюсь?

А чего тогда обнимал?

Был в бреду? Думал, что не меня?

А когда понял, то сбежал?

Даже почувствовала обиду. Под ребрами как-то неприятно начало зудеть.

Из моих страданий меня вырвали голоса, которые доносились, судя по всему, из коридора отеля. И один из них, явно, принадлежал Нику.

Долго не думая быстро допрыгав до двери номера, я посмотрела в глазок.

Прежде, чем дверь в номер Кудрявого закрылась, я успела только увидеть белую шевелюру длинноволосой девушки.

Тут моя обида разрослась до масштаба целой Вселенной.

И на что я надеялась, глупая девчонка?

Я пыталась внушить себе, что мне все равно, таким образом, делая попытки успокоиться.

Но всем своим телом и душой я сопротивлялась этому процессу, понимая, что он засел во мне намертво. И когда успел?

Я же не из тех легкомысленных девчонок, которые ведутся на эти его…

Ах, какие у него красивые глаза,

вдруг вспомнила я.

Пока я бросалась на рельсы собственного поезда самобичевания, послышался стук в дверь. В начале, я так и подумала, что мне просто послышалось. Но нет, в дверь и вправду кто-то стучал. Я не собиралась открывать, потому что, во-первых, я никого не ждала, а во-вторых, у меня от слез опухли и покраснели глаза, и я совсем не хотела бы, чтобы кто-то видел меня в таком виде.

Да, я плакала.

Но тот, кто был за дверью, проявлял невиданную наглость и был настойчив в своих действиях.

Немного погодя, я все же допрыгала до нее, чтобы поругаться с тем, кто меня решил побеспокоить в этот ранний час.

У порога стоял Кудрявый.

Неожиданно. Разве он не должен был заниматься тем, чем он обычно занимается с пышногрудыми блондинками?

– Тебе чего? – грубо спросила я, совсем не смутившись своего тона.

– Привет! Надеюсь, не разбудил? – Он смотрел на меня озадаченно, с любопытством, изучающе. Надеюсь, он подумал, что я только проснулась и от этого немного припухлая.

– Че-го те-бе? – по слогам произнесла я, держась все той же линии нападения.

– Думал, может, позавтракаем вместе? – прислонившись лениво об косяк двери, предложил Ник.

– Не хочу, – отрезала я. – Ладно, иди, мне нужно отдохнуть, – и просто захлопнула дверь перед его носом.

И вот теперь стоит тут, ведет допросы про Макса.

Да, какое ты вообще имеешь право, Лужанский?!

К черту тебя!

Ник

– Давай, давай, что ты плетешься, Смолин, атакуй его. Герасимов, это командная игра, передавай! Тааааак, что у вас там опять? – раздался свисток, – Лужанский! Воронаев! Отставить! – доносился голос Геннадича, нашего физрука.

– Ты, что не видишь, мудила, куда прешь? – набросился я на Ворона, который меня и без видимой на то причины подбешивал. А тут еще ляпнул что-то про Нику.

– Так, Лужанский, иди, посиди. Смирнов замени Лужанского. Никита, тебе говорю, – голос физрука уже жужжал прям возле уха.