Единственное утешение беспамятству – это понимание, что он и этой ночью остался в девственниках. На это указывала не одежда на девушках, а трусы на нём. Несмотря на то, что организм был приведён в идеальные ангельские стандарты, чувствовал молодой человек себя соответственно погоде за окном: тоскливо.

Поинтересовавшись у Кона температурой за бортом и посчитав её вполне комфортной для утренних водных процедур, Дима распахнул стеклянную дверь и храбро шагнул в разверзнувшиеся небеса. Прямо как был. В трусах и босиком.

Ливень сначала показался ледяным, но организм довольно быстро привык и уже через минуту ощущался тёплым. Подставив лицо хлеставшим струям, он какое-то время просто наслаждался природным душем. Потом, прошлёпав по луже, подошёл к перилам террасы. Перегнулся, подставляя потоку спину, и приступил к допросу Искусственного Разума.

– Кон. Почему я не помню вчерашний вечер? Ты специально так сделал?

– Ты не помнишь, потому что был не в состоянии что-либо запоминать. Сделал я это по вашей просьбе.

– Так, – твёрдо проговорил Дима, останавливая в первую очередь самого себя, поняв, что изначально начал задавать неправильные вопросы. – Будь добр. Изложи всю пьянку от начала до конца. Всё, что произошло, только конспективно. Без подробностей и протокольных изысков.

И Кон рассказал. То, что они решили отпраздновать первую победу, Дима ещё помнил. Для этого пошли жарить шашлыки на берегу реки его персонального мира. Он помнил, как заказал мангал. Как жестом фокусника соорудил раскалённые угли. Как уже замаринованные куски мяса насаживал на шампуры и укладывал над углями. Как в наколдованной беседке на столе появилась бутыль вина литра на три. А дальше – полный абзац.

– Мы шашлыки-то хоть попробовали? – перебил он рассказчика.

– Нет, – с какой-то тоской в голосе ответил Кон, – мясо сгорело на мангале.

– Мля, – выдал Дима универсальное заключение с интонацией, не подразумевающей какую-либо оценку. – Я так понял, мы успели напиться быстрее, чем они приготовились?

– Разложив мясо, ты предложил бахнуть по маленькой для затравки. При этом вы все отключили сытость, повысив чувство голода. Вера, махнув рукой, изъявила желание напиться в зюзю и попросила поменять фужеры на стаканы. Мол, что тут пить? Ты в ответ выдвинул идею отключить ещё и сопротивляемость организма алкоголю, раз пошла такая пьянка.

– И мы в режиме форсажа выхалкали всю бутыль?

– Нет. Вам хватило одного стакана.

– Мля, – после длительной паузы выставил он очередную ничего не говорящую оценку произошедшему, – и что было дальше?

– Дальше на вас с Верой напало безудержное веселье. Танечка впала в ступор, из которого так и не вышла. Веселье было вызвано тем, что Вера изъявила желание станцевать на столе. Восемь раз пробовала туда залезть и восемь раз падала, так и не добравшись до импровизированной сцены. После восьмого падения ты сгрёб девиц и потащил в кровать устраивать тройничок. Но, дотащив до запланированного места разврата, уснул. Как и две твои подруги. Если вкратце, то всё.

– Понятно. Ну ладно, что уж. Такой опыт тоже полезен. По крайней мере, на будущее буду знать, что отключать.

Дима отдал команду убрать весь новодел в виде беседки с мангалом, возвращая природе изначальное естество. Вернулся в спальню. Высушился командой, но, прежде чем одеться, попросил стену с входной дверью сделать прозрачной с его стороны. Как в воду глядел. Вера, как дежурный демиург, уже расстаралась. Центральный зал был превращён в тропические джунгли с озерцом и водопадом. Картинка как с рекламной открытки.

Оценив микроклимат общего зала, он заказал одежду для тропического сафари: цветастые шорты с пальмами. Под ними купальные плавки, чтобы не позориться, как в прошлый раз. На ногах бамбуковые сланцы. Голову украсил пробковым колониальным шлемом. Голый торс исписал цветными татуировками в ацтекском стиле. Покрутился перед зеркалом. Оценил себя на пять с плюсом и отправился на рандеву со вчерашними алкоголичками.

В импровизированной бамбуковой беседке с неизменным стеклянным столом, в плетёном из веток кресле-качалке мотылялась туда-сюда только Вера. Танечка нигде не просматривалась. В локации было достаточно жарко и влажно. Это особенно чувствовалось после охлаждения под дождём средней полосы России. Несмотря на призывный вид озерца с водопадом высотой метров шесть, купаться Диме не захотелось. Поэтому он устроился в своём кресле и, покачиваясь, замер, закрыв глаза от удовольствия. Но Вера ему всё удовольствие обломала, словно только и ждала его появления.

– Нам надо поговорить, – тихо, но настойчиво начала она, как только молодой человек расслабился.

– Начало пугающее, – не открывая глаз, так же тихо отреагировал Дима на её предложение. – Обычно женщина после подобного вступления выдаёт что-то типа: «Нам надо расстаться».

– Не угадал. Даже, я бы сказала, наоборот. Ты не создаёшь впечатление глупого.

– Польщён.

– Не перебивай. Терпеть не могу. Я и без тебя собьюсь.

Девушка несколько секунд рассматривала наскальные рисунки на Димином теле. При этом сама мимикой лица мало чем отличалась от татуировок самца. Такая же каменная маска.