– Да, все так, – кивнул Мир, которого раздражало, когда перечисляли его «регалии».

– Зна-аю, что ва-аша фирма хоть и небольша-ая, но она занима-ается обеспечением безопа-асности весьма-а уважа-аемых лиц на-ашего города. Вы лично, по слухам, консультировали другие серьезные охранные организа-ации, и к ва-ашему мнению прислушивались… Все дела-а, за которые вы бра-ались, прошли успешно… Что ж, это заслуживает вся-аческих похва-ал. Именно поэтому я-а решил заполучить ва-ас себе. Спешу заверить, что готов платить любые деньги, потому что речь идет о са-амом дорогом, что у меня есть. О моей дочери.

– Кто ваша дочь? – нахмурился Мир, который не ожидал именно такого расклада. До сих пор он надеялся, что будет охранять лично хозяина дома.

– О, она-а… студентка-первокурсница… Собира-ается изуча-ать менеджмент в университете и занима-ается конным спортом, выездкой, если быть точнее. Очень хорошая девочка. Творческая, трудолюбивая. И отличница. Дети – на-аше все… В них вкла-адываешь лучшее. Иначе ра-ади чего все это? – мужчина развел в стороны свои короткие толстые ручки, указывая на окружающую их роскошь. – В моем возрасте очень ва-ажно заботиться о преемниках.

– На нее было покушение? – Мир пропустил эту тираду мимо ушей. Он был абсолютно убежден, что этот человек все делал только ради себя, несмотря на то, что, возможно, любил дочь по-своему.

– Нет! Что вы! – Семен Михайлович испуганно и даже зло замахал руками. – Не да-ай бог! Ни в коем случае! Я бы тогда-а увез ее куда-а пода-альше и все органы на уши поста-авил. Я всего лишь хочу предотвратить возможные опа-асности, оградить ее от зла-а. В на-аше время его ой как много, ой как много… Убийцы, насильники, наркома-аны, алкоголики, грабители, извращенцы, да просто завистники и мора-альные уроды.

– У нее есть враги? – приподнял бровь Мир.

– Надеюсь, что нет. Именно поэтому я-а и хочу ва-ас наня-ать. Чтобы вся эта дря-ань никогда ее не каса-алась. И чтобы я-а всегда-а был в курсе, кто и что ее окружа-ает.

– Простите, но я не нянька, – категорично заявил Мир, усмехнувшись, и подвел итог: – Не мой профиль и уровень.

Глазки Семена Михайловича недобро блеснули. Он раздавил сигарету в пепельнице, соединил толстые пальцы-колбаски в замок, сверкая перстнями, и откинулся на спинку кресла, еще больше выпятив вперед живот, обтянутый дорогой рубашкой.

– Я ожида-ал приблизительно такой реа-акции в первый момент. Не могу сказа-ать, что она-а мне нра-авится, но она-а естественна для такого, как вы.

– Для какого? – едва заметно приподнял бровь Мир, без всякого смущения заглядывая хозяину дома в глаза.

– Для амбициозного и самоуверенного молодого мужчины на пике своей карьеры. Вы ведь не думаете, что са-амые большие достижения в ва-ашей жизни еще впереди? Ва-ам два-адцать девять лет. Са-амая серьезная и опа-асная школа жизни пройдена. Са-амые блестя-ащие рекорды в спорте поста-авлены. Я-а в курсе, что вы профессиона-ально занима-ались единоборствами. К тому же вы весьма-а успешно справля-аетесь со своими обя-азанностями в охра-анной организации, на которую работаете, уча-аствовали во многих зада-аниях, охраня-али ра-азные объекты и людей, иногда-а да-аже высокопоста-авленных. Но это все. Ва-аш предел. И не обижа-айтесь, молодой человек. Я говорю ва-ам искренне, как человек не менее амбициозный, но гора-аздо более опытный. Выше головы не прыгнешь, а я-а сделаю ва-ам предложение, от которого невозможно отказа-аться во всех смыслах.

В последних словах этого толстого человечка, привыкшего командовать и повелевать, так отчетливо прозвучало самонадеянное высокомерие и гордыня, что Мир едва сдержал злорадную ухмылку. Эти хамские умозаключения о пике его карьеры задели его за живое. Что этот мерзавец, на которого он и так уже нарыл внушительный компромат, мог понимать в нем и его делах? «Спокойно, Мир, – сказал он себе, едва сдерживая рвущуюся наружу ярость. – Месть – это блюдо, которое подают холодным».

– Что ж, я готов выслушать ваше предложение, но только один раз, – заявил он холодно. – Если оно мне не понравится, второго шанса уговорить меня у вас не будет. Так что подумайте хорошенько, что предлагаете.

Тучный мужчина в кресле на несколько секунд замер от подобной наглости, естественно, сразу и не заметив, что сам только что допустил бестактность и теперь получил на нее ответ. Но затем он вдруг разразился противным сипящим смехом. Мир тоже холодно улыбнулся в ответ, ничуть не смущаясь. Он знал, что этому типу не по вкусу его поведение. Но в то же время он знал, что тот не отступит так просто.

– Вижу, я-а, не жела-ая того, ва-ас обидел. Задел ва-ашу гордость и ва-аше самолюбие. Гордость и самолюбие – это хорошо для молодого человека. Это я уважа-аю. Что ж, прошу прощения. Чтобы немного сгла-адить свою вину, я-а доба-авлю к своему предложению небольшой пода-арок – пусть это будет премия в виде ава-анса, которая несомненно ва-ас пора-адует. Называ-айте, ка-ак хотите. Думаю, вы уже поняли, что я-а хочу заполучить ва-ас полностью. Наня-ать в ка-ачестве личного телохранителя своей дочери. А для дочери я-а выбираю только са-амое лучшее. Поверьте, я долго иска-ал, и вот мой выбор в итоге па-ал на ва-ас. И если уж я-а что-то выбира-аю, то я-а непременно это получа-аю.

Семен Михайлович потянулся, упираясь необъятным животом в край стола. Со стороны могло показаться, что он может лопнуть, как воздушный шар, однако, он не лопнул. Толстые пальцы в перстнях на удивление ловко зацепили золотую перьевую ручку и листок для заметок, вывели на нем некую длинную надпись и протянули через стол Миру. Молодой человек протянул руку навстречу и взял листок. Там была цифра… весьма внушительная, надо сказать.

– Ва-аш гонора-ар в месяц, насколько вы понима-аете, – как всегда неспешно протянул Семен Михайлович.