Соответствие закону и требованиям властей Борис Петрович выверял скрупулёзно. Его прошлое было незаконным, но деньги на постройку были заработаны и легализованы в банке. Ему не хотелось доставлять проблемы брату, дослужившегося до руководителя территориального управления Федерального агентства по управлению госимуществом по Москве.

ООО «Воробей» получило в безвозмездное пользование на пять лет сто тысяч квадратных метров земли у Садового кольца, и построило Торгово-развлекательный центр «Воробей». Поименовал торгово-развлекательный центр Борис Петрович «Воробей», очень ему нравилась непритязательная коричневая птичка. Как управляющий Торгово-развлекательного центра «Воробей» Роман сдавал в аренду помещения по фиксированной ставке, собирал у арендаторов эксплуатационные платежи и выручку от размещения рекламных площадок. Он запустил в свою одностороннюю постройку на Большой Якиманке дизайнера, организовывающего выставки и встречи по всему миру. Жил Роман на доход от его арендной платы: скромно снимал жилье и питался. Когда пять лет подошли, Борис Петрович взял землю под Торгово-развлекательным центром Борис Петрович в аренду на пятьдесят лет.

За десять лет Торгово-развлекательный центр «Воробей» окупился и за шагнул в топ торговых комплексов Москвы, а он набил шишек. Борис Петрович устроил внушительный праздник для родни и персонала. Отец тет-а-тет поговорил с, заодно празднующим тридцать первый день рождения, Романом о перспективах места работы. Он намекнул сыну: от качества его работы зависело право собственности на торгово-развлекательный центр. Главное, чтобы он не разочаровал дядю. С тридцать одного года до тридцати восьми Роман в три раза увеличил свою зарплату в месяц, найдя солидных арендаторов для фуд-корта и подписав долгосрочные рекламные контракты. Придумал поставить, для развлечения посетителей, аквариумы с морскими жителями. На работе он жил сутками. Борис Петрович стал миллиардером.

Торгово-развлекательный центр «Воробей», принадлежавший ООО «Воробей», находился в транспортной доступности от станций метро и автобусной и трамвайной остановок, обеспечивающих приток посетителей. Здание с семидесяти пятью квадратных метров торговой площади, тремя этажами, тремя лифтами, эскалаторами, четырьмя выходами и подземной парковкой на пятьсот мест и ста наземными, кинотеатром, банкоматом, кафе, игровой комнатой матери и ребенка, ресторанами, фитнес-центром, супермаркетом, складскими помещениями, автомойкой, фуд-кортом, салоном красоты, семнадцатью работниками выручкой в один миллиард двести миллионов рублей. В шестьдесят пять лет Борис Петрович переписал ООО «Воробей» на племянника. Роману летом исполнялось тридцать восемь, а через неделю Борис Петрович умер.

Два года как, тетка, Авдотья Михайловна, и ее сын Шереметев Анатолий Борисович завидовали. Втихомолку шептались о краже Романом Торгового-развлекательного центра «Воробей». Родители Шереметевы разводили руками: в их Романе проснулась предпринимательская жилка. Предок Романа, Николай Петрович Шереметев был богатейшим представителем аристократического рода Шереметевых. В апартаментах Бориса Петровича существовала доля Александра Петровича – этот довод был весок и неукоснителен. Авдотья Михайловна и ее сын не участвовали в затее по собственному разумению. Анатолий Борисович не болел, работал адвокатом, и по мнению Александра Петровича и его жены Марии Федоровны в помощи не нуждался.

Договор аренды земли под Торгово-развлекательным центром Роман перезаключил на новый срок для себя.

Дома тетя Даша управлялась по хозяйству с новой прической каштановых волос до плеч. По полу ездил робот-пылесос, а домработница готовила ему ужин.

– Какое счастье, Роман Александрович! Мне Михаил Александрович сказал, вас прооперировали и вылечили!

– Надо следить дабы опухоль не повторилась, тетя Даша. Лекарства прописали и лечебную зарядку. Над передвижением придется поработать, – Домработница, с момента его болезни, в отличие от Лизы, искренне за него переживала.

– Вы молодец, Роман Александрович. Не сдались и победили. Я знала, что выздоровеете!

– Тетя Даша, вы на этой неделе будете обыкновенно, во вторник и субботу?

– Да, без изменений.

– Двадцать девятого апреля, в субботу я уезжаю в Санкт-Петербург. Гранд Экспресс уходит в девять вечера. В понедельник четырнадцатого мая буду назад, но следующие два месяца поживу в отеле. Поподробнее скажу позже.

– Принято, Роман Александрович.

– Не знаете где Лиза?

– Елизавета Николаевна упорхнула на работу два часа назад. Я вам ужин готовлю: гречку с гуляшом.

– Завтра придет. Спасибо тетя Даша.

Роман поужинал в одиночестве. Мише он сказал правду: сопереживающая Калинова ему нравилась, а эмпатии в отношениях с Прокофьей ему не хватило. Он давал ей защищенность, вдоволь денег на салоны и побрякушки, и хотел малейшего сочувствия. Да, она его не бросила. Да, ее отец его лечил. Он не хотел размышлять об итоге. Ему не понравилось отношение к нему, и он с ней расставался. Слава богу ему не отказали ноги. Если подумать, то Лиза сдавала квартиру на Ленинском проспекте. Он попрощался с тетей Дашей и списался с инструктором ЛФК из центра реабилитации. На венчании брата Роман не хотел ковылять на цыпочках. Ночь Роман проспал как убитый.

На завтрак вторника ему доставили овсяную кашу с ягодами, круассаны с миндальным кремом, и кофе из кафе «Бриошь» и курс рецептурных лекарств. Лизе не нравилось готовить. Она пришла и легла спать. Разговор передвинулся на вечер. Пообедав, он поупражнялся с реабилитологом по скайпу. Под вечер проснулась Лиза. Они ужинали бифштексом с картофелем и маринованными огурцами.

– Привет, Рома.

– Привет, Лиза. Я хочу с тобой поговорить.

– Давай поедим для начала. Я рада, что тебя вылечили.