— Работать можешь? — спросил меня другой незнакомец, с неприятным до крайности лицом. В глазах его читалось бегущей строкой слово «бездельник».

Этот был постарше, рубашке с коротким рукавом, в кармане которой блеснула серебром ручка. По виду человек важный, а то самое внутреннее чувство подсказывает, что это начальник. По крайней мере с именем Исао оно не подвело, и я решил довериться. От серебряной ручки отвлекла огромная бородавка на носу.

— Могу, конечно — ответил я, не сводя глаз с носа, хотя соврал — работать я точно не мог и едва не терял сознание от происходящего вокруг.

— Тогда чего стоишь? — проворчал тот. — Иди, настраивай заново свет — все уронил! Бездельник! Уволить бы тебя! Хорошо, что не разбил ничего дорогостоящего, а то так бы я тебе все с твоей зарплаты списал бы живо! Давай, успевай, — он глянул на часы, — через час шоу «Краски» будет, нужно успеть к этому времени все подготовить во второй студии.

Я интуитивно пошел к осветительным приборам. Первая волна удивления прошла, и я принялся осторожно оглядываться. Где я? Куда меня утащили? Какие к чертям осветительные приборы?

Судя по оборудованию, я находился в телевизионной студии. Тут что, какие-то розыгрыши снимают? Только вот студия явно не наша. Кругом одни иероглифы. Которые, что еще более удивительно, я понимал и мог читать. Из них стало понятно, что мы находимся в студии программы «Улыбнись, Токио!»

— Токио… — совсем тихо прошептал я. Значит, я в Японии?

И тут меня осенило! Всё это время ко мне обращались не по-русски. Более того, я отвечал на том же языке. Больно ущипнул себя за бедро, едва не ойкнув. Ничего не изменилось. Я по-прежнему тут.

Я принялся анализировать случившееся. Итак, я выступал на сцене. Потом сильно заболело сердце. Стало плохо. Я упал. Потом темнота. И… я тут.

Меня обдало ледяным ветром. Так ведь я умер! Как бы это дико и неправдоподобно не звучало, но я и в самом деле умер. И оказался здесь, в Токио, в теле какого-то работника телевидения, которому тоже, кажется, было плохо. В голове заплясали хаотичные мысли. Посмертие. Реинкарнация. Переселение души…

Чтобы не свихнуться от невероятных мыслей, я отвлекся на порученную работу. Художник по свету, или просто осветитель — вот кто я теперь такой. И нужно что-то подготовить к какому-то шоу.

Не то чтобы я тосковал по гриму и пятачку Таракана, но как же моя карьера? И сцена?..

Я подошел к стойкам, на которых были прикреплены огромные лампы, принялся их передвигать, руководствуясь только собственным вкусом прекрасного.

— Ты что делаешь?! — удивленно воскликнул Исао.

— А что не так?

Исао подошел ко мне ближе, пристально посмотрел.

— Ты точно в порядке? Софиты ставь в дальний конец студии, а зонты ближе операторской линии. Отражатели ты вообще убрал не в ту сторону! На то они и отражатели, чтобы отражать. Что с тобой, Акиро?! Соберись!

«Кто он такой? — подумал я. — Командует тут. Постой…»

Я незаметно глянул на бейдж парня. «Старший осветитель» — значилось на ней. Ага, значит этот самый Исао мой начальник.

— Со мной все в порядке, — рассеянно ответил я, схватив длинные, похожие на цаплю штуковины и поставив в нужную сторону.

— Ладно, помогу, — буркнул Исао, видя, что ее немного растерян. И принялся расставлять осветительные приборы.

Я смотрел на работу и парня со странным чувством. Я вроде бы это все и знал, но знания эти не хотели пробиваться наружу.

Но не только это удивляло. Я чувствовал еще что-то, чего раньше никогда не ощущал. Словно помимо слуха, зрения, осязания, обоняния и вкуса у меня появилось что-то еще. Шестое чувство. Это сложно было описать и даже осознать, оно просто пришло, как будто было со мной всегда.

Я глядел на парня по имени Исао, видел за его спиной какое-то подобие стены или перегородки. Эта перегородка была совсем маленькой, тонкой, словно бы прикрепленной к спине парня. И в реале ее не существовало. Ее видел только я. И что она означала, я тоже знал — это понимание было со мной, кажется, всегда.

Я обернулся и вновь увидел того самого начальника с бородавкой на носу. Который все ходил и ворчал на всех. Перегородка обнаружилась и за его спиной, правда иная, более массивная. Увидев меня, ничего не делающего, начальник аж зафырчал по-бычьи и направился в мою сторону.

— Ты почему не работаешь? — зарычал он, едва подойдя.

— Господин Вакедо, — произнес я, присматриваясь к подошедшему. Это жуткая мясистая родинка на носу так и притягивала к себе взгляд, но я старался смотреть на перегородку за спиной начальника. — Я попросить у вас кое-чего хотел.