Остаток пути я провел, глядя на волны, вдыхая свежий морской бриз, столь разительно контрастирующий с тяжелым, неживым воздухом субмарины. Нет, увольте меня от подобных путешествий! Все, что угодно, лишь бы не замкнутое, тесное пространство плавающего смертоносного гроба. Даже малюсенькая камера с крохотным окном, ведущим в тюремный двор, из которого временами дует легкий ветерок, лучше, чем нагоняющее тоску внутреннее пространство подводной лодки.

Так я искренне полагал… ровно до того момента, пока судьба не сыграла со мной в очередную игру под названием: «Хотел? Получай!»

Я думал, что мы идем в Кронштадт, но катер обогнул Котлин и понесся дальше в сторону видневшегося впереди Васильевского острова.

Мне так и не дали объясниться. Как только катер причалил к пирсу, меня под руки вытащили наружу и тут же сунули на заднее сиденье «ГАЗ-67Б» с вырезами вместо дверей. По бокам, крепко зажав меня с обеих сторон, сели два бойца. Капитан устроился впереди. Тент сверху был поднят, дверные вырезы задернули брезентом, и машина резво тронулась с места, разбрызгав во все стороны грязь.

Погода стояла по-настоящему осенняя — все же ноябрь месяц. Видно было, что дожди здесь шли долго, почти не прекращаясь. Небо задернулось серой пеленой с черными грозовыми облаками на самом горизонте. Но мне казалось, что я уже чувствую дыхание приближающейся зимы — слишком промозгло дул ветер, словно пронизывая насквозь всю мою сущность.

Я непроизвольно поежился. Ох уж этот Питер и его окрестности — всегда тут так. Сколько бы я ни приезжал прежде в этот город, он каждый раз встречал меня туманом и дождем, даже в самой середине лета. Нет, ходили слухи, что и здесь иногда выглядывает солнце, но я не знал людей, кто бы видел его воочию хоть однажды. Более того, я не знал даже тех, у кого имелись подобные знакомые счастливчики.

Оглядеть окрестности из машины не получалось — мои сопровождающие не давали мне даже шевельнуться, куда уж там рассматривать достопримечательности. Но ничего, надеюсь, позже еще представится случай побродить по городу.

Мы на всех парах гнали куда-то вперед, кажется, проехали по мосту, потом тряслись по мостовой, но скорость водитель не снижал. Наконец, машина свернула в неприметный двор, окруженный высоким кирпичным забором, и остановилась у вытянутого двухэтажного серого дома с зарешеченными окнами.

Капитан вылез первым, с удовольствием потянувшись, потом выбрался один из бойцов, и тут же меня буквально вытолкнули наружу.

— Осторожнее нельзя?! — недовольно вырвалось у меня, и тут же я пожалел о сказанном, в очередной раз согнувшись пополам от сильного удара в солнечное сплетение.

Вот же мерзавцы! За что?!..

Пытаясь восстановить дыхание, я вспомнил свои прежние встречи с представителями СМЕРШа и осознал, как же мне тогда везло. Но, кажется, моя удача закончилась. Эти сегодняшние были не такие вежливые, и с врагом, за которого меня принимали, даже не пытались церемониться.

Судя по всему, я попал в руки контрразведки Военно-морского флота, где главным был комиссар Гладков. До этого же я всегда имел дело с людьми Абакумова — начальника Главного управления контрразведки СССР. Скажу честно, флотские мне понравились меньше, больно уж крепко и не раздумывая били.

Нет! При первой возможности уберусь как можно дальше от моря! Я — человек равнин, не люблю ни горы, ни воду. Мне бы в танк, там я чувствую себя, как дома…

Был бы у меня именной пистолет — подарок Берии, да документы, ордена и медали, глядишь, отнеслись бы к моей личности иначе. Но, увы, все сгорело, когда «Уралец» принял свой последний бой. Точнее, оружие могло и уцелеть, но вряд ли кто-то вытащил его из обгоревшей груды железа, в который превратился наш танк.

Так что предъявить местным контрразведчикам, кроме слов, мне было нечего. А на слово тут не верят. Мой фальшивый паспорт же, наверняка, вызвал лишь еще большее подозрение. Зря я его вообще не выкинул.

Охрана на входе в здание была не слишком серьезная — лишь один боец топтался у дверей. Но над самим домом была натянута маскировочная сеть — видно, его причислили к стратегическим объектам, и таким образом пытались уберечь от бомбардировок.

Капитан пошел первым, мне же вновь заломили руки за спину, щелкнули браслеты наручников, и я мог видеть только грязную землю под ногами на пару шагов вперед.

Мы зашли в здание. Внутри было даже холоднее, чем снаружи, пахло затхлостью и плесенью.

— В допросную его! — услышал я приказ капитана.

Меня поволокли дальше по коридору, так и не давая возможности осмотреться. Я прикидывал шансы. Смогу ли освободиться в случае чего? Держали меня двое — им неудобно в узком коридоре. Полшага вперед, чтобы один из бойцов чуть ослабил хватку и потерял равновесие, потом резко крутануться на месте и пнуть второго по колену, затем достать ключи, снять наручники, отобрать пистолет, а дальше… впрочем, нет. Не время.