К моему облегчению, отец воспринял мою задумчивость по-своему и, видимо, решив, что я сомневаюсь в выбранной тактике, принялся мне объяснять:

– Смотри, Миша, в чем тут главная хитрость? Основная идея защиты Алехина – это фигурная игра и контратака пешечного центра. Выбрав эту тактику, ты добровольно уступаешь центр и теряешь несколько темпов. Но зато в дальнейшем все это приводит тебя к стойкому и серьезному позиционному преимуществу. И когда ты…

Договорить отцу помешал настойчивый стук в дверь.

– Черт, – досадливо поморщился отец. – Кого там еще принесло так некстати…

«А по-моему, очень даже кстати», – подумал я. «Надеюсь, что этот кто-то спасет меня от этого шахматного позорища».

Но незваный гость, похоже, означал времяпровождение гораздо более неприятное, чем игра в шахматы. Хотя и более привычное мне, дело в том, что за дверью, судя по репликам отца, стоял тот самый отчим Первого утырка, дядя Витя. Перегар от него шел такой, что уже через полминуты стало нечем дышать даже в комнате, где я сидел, хотя дальше сеней он не продвинулся.

– Слышь, ты, в натуре, ты че, вообще берега попутал? – донесся до меня его хриплый голос.

Я выглянул из комнаты. Быдловатого и весьма опустившегося вида пропойца с блатными наколками на руках тряс за грудки моего отца. Не нравятся мне такие картины, ох как не нравятся.

– Слышь ты, але! Отца не трогай! – крикнул я.

– Миша, уйди в комнату! Я сам разберусь, не вмешивайся! – отозвался отец.

Надо же. А он смелый человек, оказывается. Особенно для такого тихого и нерешительного шахматиста, каким он до сих пор мне виделся. Но в любом случае контроля за ситуацией терять нельзя. Я скрылся из поля их видимости, но продолжал следить за их общением, готовый в любой момент выйти и поставить этому сидельцу голову на место.

– Разберешься, говоришь? – дядя Витя ухмыльнулся и сплюнул. – Ну давай, разбирайся, раз такой умный.

– Вить, чего случилось-то? – приглушенным тоном спросил мой отец. – По поводу чего ты разбираться-то хочешь?

– Чего случилось? – переспросил зек. – А тебе твой отпрыск не рассказывал, что ли? Ах, ну да, конечно, зачем ему рассказывать, когда можно за папочку спрятаться.

– А что он должен был мне рассказать-то? – недоумевал отец. – И никогда он за меня не прятался, не ври.

– Ты бы хоть за своей речью следи, раз за детьми не получается. Это мы сейчас еще выясним, кто тут врет, – хмыкнул сосед. – Твой недоумок на моих пацанов полез. Вы, по ходу, все, что ли, рамсы тут попутали? Это у вас семейное, да?

Отец облегченно выдохнул, как будто услышал обо мне откровенную неправду, которую мне предъявить уж точно было невозможно.

– Вить, ты сам себя-то хоть слышишь? – тоном усталого от бессмысленных споров человека спросил он. – У тебя сын вон какой здоровый! Кто на него полезет-то? И главное – зачем? Думаешь, Мишке настолько заняться нечем, что он, только-только сюда приехав, побежит по округе к местным пацанам приставать?

– Да мне похрен, есть ему чем заняться или нет! – прикрикнул сосед. – Если будет к моим пацанам лезть – значит, буду учить! А за гнилой базар отвечать надо, понял!

– Слушай, Вить, ты перебрал и сам не понимаешь, что несешь, – справедливо заметил отец. – Давай с тобой как-нибудь потом об этом поговорим.

– Чего, задрожал, да? Штанишки обмочил, как в детстве? Какое еще на хрен потом! Сейчас разговаривать будем! Давай своего недоросля сюда! – взревел дядя Витя. – Я ему сейчас быстро объясню, на кого тут можно гавкать, а на кого нельзя! Я ему его башку безмозглую в такое место засуну, о котором вы оба даже понятия не имеете, интеллигентики, ха-ха!

– Витя, выйди, пожалуйста, – сказал отец. – Проспишься, потом и поговорим.

– Это ты мне сказал, падаль? – заорал сосед. – Это ты мной тут командовать решил? Ты вообще знаешь, с кем ты сейчас разговариваешь? Я знаешь, сколько таких, как ты, на зоне под шконку загнал? Ты сейчас сам у меня тут проспишься, сучара ты бацильная!

Я краем глаза выглянул в сени и увидел, как отец замахивается, чтобы ударить этого Витю. Иногда даже самого тихого интеллигента можно довести так, что ему сорвет резьбу – тем более когда речь идет о его детях. И тогда, если уж ему удастся напасть на обидчика, тому может прийтись очень несладко. Отчаявшийся интеллигент не разбирает средства и не выбирает тактику – он прет напролом, как разогнавшаяся фура с полетевшими напрочь тормозами. Возможно, так бы случилось и сейчас, но… Однако сейчас бывалый зек опередил моего нерасторопного отца, со всей силы ударив головой. Отец упал на пол, потеряв сознание.

«Ну, сука, это ты сделал уж совсем зря», – успел подумать я, прежде чем выскочил в сени к озверевшему маргиналу.

– А-а-а, вот и ты, сучонок, – оскалился тот, потирая свои ручонки. – Иди-ка сюда, малыш, сейчас взрослый дядя тебе объяснит, как нужно с нормальными пацанами разговаривать, чтобы потом тебе не сделали ата-та. Если папочка с мамочкой тебя не учили, что за базар нужно отвечать, тогда я научу. А то если всю жизнь жить безмозглым – то тебе часто будут делать очень больно, ха-ха.