Для этого я или мама должны отпрашиваться на работе. У нас руководящие должности, отпроситься сложнее чем рядовому сотрудники. Ежегодно в отделах кадром обсуждается время ухода в отпуск каждого работника. Я очень хочу, чтобы у тебя все в твоей жизни получилось, но без здоровья оно может не осуществиться. Это будет опасно и больно, а если что-то произойдет, понадобятся дорогие лекарства, а у нас ни знаний, ни умений тебе помочь! Услышь, меня пожалуйста.

– Я буду бояться укола длинной иголкой, не дав Паше шанс. Паше должно мучится и умирать. Неважно, что он может выздороветь и не жить жизнью инвалида, которой ты так боишься. Я почитал о его заболевании: ему суждено прожить не больше тридцати лет глухим уродом. Но я трусить не буду! Я приду в Национальный медицинский исследовательский центр трансплантологии и искусственных органов имени академика В.И. Шумакова и попрошусь на операцию. Тамара Федоровна нам с Пашей поможет. Я все сказал, – В интонации проклюнулись бархатистые ноты.

– Максим, без наших с мамой согласий тебя не возьмут на операцию. – Мне шестнадцать исполнилось. Юрист в интернете написал о возможности полной дееспособности с этого возраста. Я пошел на занятия. Неудачникам надо больше трудиться чем нормальным людям. Завтра уезжать.

– Максим! – Беркутов от бессилья грохнул кулаком по столу. Сын не хотел его слышать. Не слушался здравого рассудка. Не видел риска. В его ребенке жила отчаянная вера в благоприятный исход для Паши Чижикова.

В понедельник с утра Беркутов Максим Кириллович уехал на Первенство России по тайскому боксу. Лично-командные соревнования родители смотрели по телевизору. В понедельник обустраивались в гостиницах, участвовали в жеребьевке, во вторник мероприятие торжественно открывалось, в среду и четверг соревновались, в пятницу участники состязались в финальных поединках и награждение. По телефону сын им в ходе соревнований никогда не звонил. Но в десять часов вечера субботы телефонная трубка Кирилла Андреевича зашлась трелью.

Евгений Аркадьевич искал Максима.

– Я не понимаю Вас, Евгений Аркадьевич, – Тон тренера Беркутову не понравился. Он опустился на кровать.

– Сам не знаю, какой бес вселился в вашего Максима, Кирилл Андреевич, но всех троих соперников он нокаутировал. Вытянул команду в командном зачете. Отпросился по каким-то его делам. Медаль Максима и корочка о статусе кандидата в мастера спорта у меня на руках, но мы ждем, а его нет! Ждем с обеда. Не знаю, что делать. Вы можете с ним связаться? Если он до восьми не придет, я заявлю в полицию! Послушный мальчик. Что если он в беде? Может быть он у родственников?

– Я сейчас ей позвоню.

– Маш, не могут найти Максима. Узнай у Тамары, может он у них.

– Боже! Куда он делся?! – Мария Александровна побелела и бросилась к телефону.

О том, что Максим в Москве Тамара Федоровна в заботах о ее сыне, не знала. Беркутова оборвала разговор и в ужасе посмотрела на мужа.

– Что он придумал! Боже! Ты сказал, ему не будут делать укол! Что с моим сыном? Где мой ребенок?!

Кирилл Андреевич перезвонил Евгению Аркадьевичу. Тот заявил о пропаже ученика в УВД Гагаринского района. Дежурный пошел на встречу, приобщил подтверждение родителей и упоминание международной клиники по видеосвязи. Открыл локальный поиск несовершеннолетнего ребенка.

Кирилл Андреевич сходил с ума от беспокойства и нервов, куда делся его негодный Максим! Завтра он прилетит в Москву и перевернет Национальный медицинский исследовательский центр трансплантологии и искусственных органов имени академика В.И. Шумакова сверху-донизу! Жена складывала ему чемодан как вдруг у него произошел эпилептический припадок с судорогами. Мария Александровна позвонила в скорую. Врач предположил повышенное внутричерепное давление и госпитализировал его. Кирилл очнулся в палате. Мария Александровна спала у его изголовья. По всему его телу разливались слабость и апатия. Он заблудился во времени и пространстве.

– Родной, ты проснулся? – Ласково спросила она.

– У тебя произошел эпилептический припадок. Врач думает об опухоли. Ты не помнишь, но вчера тебе сделали МРТ головы.

– Почему ты не едешь в Москву? Ты должна быть там. Максим один не справится.

– Максим нас… тебя… послушался. Полицейские просмотрели камеры. Он заходил в Национальный медицинский исследовательский центр трансплантологии и искусственных органов имени академика В.И. Шумакова один раз. Он маленький, ему сказали прийти и посоветоваться с родителями. Больше медперсонал о нем ничего не знает. Он вышел в дверь, спустился по пандусу и покинул их заведение. Сейчас его ищут добровольцы, – Она слабо улыбнулась. Подсобралась:

– Нам сейчас главное тебя вылечить и поднять на ноги. МРТ спины и головы диагностировало у тебя фибриллярную астроцитому на зрительном нерве. Рост опухоли в левом полушарии может вызвать паралич правой стороны тела. Врач запретил тебе перелет в Москву, и не рискует тебя оперировать. Твоя опухоль расположена в левом полушарии. Операция очень опасна.

По прошествии трех месяцев Беркутова Максима Кирилловича объявили в федеральный розыск.

Кирилла Андреевича отпустили из больницы в конце периода полярного дня двадцать четвертого июля. В нем расползалась гнетущая тоска. Супруги вставали, ходили на работу, ужинали, ложились спать. Его Максим, самый добрый, доверчивый, светлый мальчик на свете не мог погибнуть! Совсем не неудачник! Борец! Упорный, старательный борец! Он должен был поехать с ним в Москву! Сходить в Национальный медицинский исследовательский центр трансплантологии и искусственных органов имени академика В.И. Шумакова и помочь Чижикову Паше! В сердцах он обвинял в потере сына несчастного мальчишку инвалида! Как он мог не пойти Максиму на встречу! Не уследил, не вразумил, не улетел в Москву…

Мария Александровна его выходила, подняла на ноги, вернула в Североморское территориальное управление. В первых числах августа Кириллу Андреевичу позвонили из школы. Попросили забрать её с работы. Она сломалась и рыдала над сложенным надвое, распечатанным из интернета листом с сайта Главного Следственного Управления с пропавшими без вести детьми:

– Кирюш, это я его убила. Они его не находят. Если б я тебя послушала… Если бы только я тебя послушала! Не уступила ему! Максиму бы не взбрела в голову эта страшная идея! Нет! Я его убийца! Евгений Аркадьевич сказал он послушный. Он бы никуда не пошел! Зачем он куда-то пошел! А теперь все… Не труп… Обрубок… Без рук, без ног, без головы! Я до смерти буду помнить, что мы с ним не помирились!