– Я не знаю, кто и где развелись, но я правда видел аварию, здесь…в голове, – ответил я, указывая пальцем на лоб.

Мужчины с недоумением смотрели на меня.

– А вот у Вас сын в городе живёт. Но Вы его уже никогда не увидите, – вдруг сказал я, увидев, что мужчина скоро умрёт.

Мужчина побледнел и с недоверием посмотрел на меня.

– Да, сын мой с семьёй живёт в городе, но я жду его со дня на день в гости, – ответил мужчина.

– Ну и хорошо, значит приедет, – ответил я, не желая ему говорить, что сын не сможет приехать, приедет только услышав о смерти отца.

Мужчина облегчённо вздохнул.

– Ну вот…а ты говоришь. Павел Иннокентиевич, поехали, нас дела в области ждут, – сказал мужчина и резко развернувшись, первым вышел из класса, следом вышел и другой.

Когда за ними дверь закрылась, Вера Степановна подошла ко мне.

– Андрюша, скажи…почему ты сказал, что Григорий Иванович никогда не увидит сына? – осторожно спросила она.

– Сын его приехать не сможет, у него дочь заболеет. А Григорий Иванович через месяц умрёт, – спокойно ответил я, будто говорил об обыденных вещах.

Вера Степановна побледнела.

– Господи! Что ты такое говоришь Андрюша? – проговорила она.

– Говорю что вижу, – коротко ответил я.

– Но Григорий Иванович здоровый и не старый ещё мужчина. Почему он вдруг должен умереть? – спросила Вера Степановна.

– Вера Степановна, я сказал только то, что увидел. У него внезапно остановится сердце, – ответил я.

– Так…надо было сказать ему об этом. Может лечение какое-то ему назначат… – неуверенно сказала Вера Степановна.

– Он бы всё равно не поверил. Да и как сказать человеку, что он через месяц умрёт? Звонок Вера Степановна. Я домой пойду, – ответил я и встав из-за парты, взял свою чёрную дерматиновую сумку, бросил через плечо и вышел из класса.

Так проходили дни, кому-то я помогал, кому-то находил, иным указывал. Как я и говорил, Григорий Иванович умер ровно через месяц и сын с семьёй приехали на похороны отца. Время проходило, я уже заканчивал одиннадцатый класс, думал поехать в город и поступать в институт. Уфологом очень хотел стать, книг много прочёл в школьной библиотеке и у соседей все книги перечитал. Человек не может знать всё, я не исключение. Но очень хотелось знать больше, в особенности непознанное меня увлекали с головой. Однажды к нам домой пришли двое мужчин в милицейских формах. Отец с удивлением подошёл ко мне.

– Андрей, к тебе из милиции пришли. Ты что-то натворил? – спросил он.

– Нет папа, они пришли за помощью. Пусть войдут, – ответил я.

В комнату вошли двое, капитан милиции и его помощник, младший лейтенант.

– Мы пришли… – начал говорить капитан.

– Я знаю, зачем Вы пришли. Вы ищите маньяка убийцу и насильника девочек. Я слышал, он похищает девочек, насилует их и затем душит. Это шофёр рейсового автобуса, Михаил Колосов. Он живёт в области, приезжает сюда раньше обычного и делает своё дело ранним утром. Пока автобус наполняется пассажирами, он успевает сделать своё чёрное дело. Потом, как ни в чём не бывало, едет в рейс. У него в доме Вы найдёте банты и заколки, он их коллекционирует, это его пристрастие, – войдя в транс, говорил я.

Парни меня не перебивали, а просто записывали всё, что я говорил. Когда я договорил, я попросил их уйти, что они молча и сделали. Михаила Колосова арестовали в тот же день и при обыске нашли коробку, в которой и лежали разноцветные банты и всевозможные заколки. Этого маньяка не могли вычислить много месяцев, пока кто-то не посоветовал этому капитану обратиться ко мне. После того случая, ко мне ещё несколько раз обращался тот капитан, я конечно помогал ему в поисках. Он даже предложил мне работать в милиции, но я усмехнувшись, отказался.

– У меня другое призвание, – ответил я, улыбнувшись капитану.

Не знаю, понял ли он меня, но он молча ушёл. В школе со мной в одном классе училась девочка, она часто пропускала школу, жаловалась на головную боль и часто говорила, что задыхается, что ей не хватает воздуха. Как-то она пришла в школу, глаза такие усталые и грустеые, мне стало жаль её. Я подошёл к ней на перемене и сев рядом за парту, положил руку на её лоб, она закрыла глаза даже не спросив меня, зачем я это делаю. И будто по моему приказу, она стала говорить.

– Я живу в тысяча четыреста тринадцатом году, в итальянском городе Матера, молодая и красивая… Мне восемнадцать лет, из-за меня погибают молодые парни, они дерутся на мечах только для того, чтобы я одарила победившего взглядом. Но инквизиция считает меня колдуньей, я кричу…кричу, что я ни в чём не виновата. Отец! Он на коленях умоляет пощадить меня, матушка рвёт на себе волосы, но их никто не слушает…меня связывают…мне больно и страшно. Потом…казнь…петля…эшафот. Мне нечем дышать, больно. Петля затягивается на моей шее, – говорила она и по мере того, как она говорила, на её шее появилось пятно в виде обруча на всю шею, потом постепенно исчезло, заставив всех ребят и девчонок из нашего класса, застыть от ужаса.