Закрыв лицо руками, она разрыдалась.

Его рука обхватила её сотрясающееся от горя тело, а ладонь погладила мягкие золотистые волосы.

— Мирим, я… — начал он, но затем решительно замолчал.

Пропасть между ними была слишком велика. Если бы он только нашёл кадкор и получил награду, он стал бы равен ей и смог просить её руки. Вдруг он ахнул, когда то, что пребывало на задворках его разума, пытаясь пробиться в его объективное сознание, внезапно пришло ему в голову. Он видел кадкор. Это же был кадкор, на него Мирим взобралась, спасаясь от хахо. Однако, в пылу событий, пока его мысли были сосредоточены на угрожающей жизни девушки ситуации, разум просто зафиксировал этот факт. Там, на том крошечном островке, в нескольких сотнях кантов от него, и находилась цель его поисков. Но он не знал, где теперь находится, и у него не было даже компаса, чтобы сориентироваться. Он мог бы искать всю жизнь и не найти этот островок вновь.

Вскоре девушка перестала всхлипывать, села и начала поправлять свою растрёпанную одежду. Она сняла с пояса сумку и протянула ему.

— Пожалуйста, не могли бы вы вытряхнуть её? — попросила она. — Она открылась и наполнилась какими-то ужасными серыми спорами.

Лотан взглянул на споры, и сердце его радостно забилось, потому что это были споры кадкора, насыпавшиеся из его грибницы в открытую сумку, закреплённую на поясе Мирим, пока она лезла наверх.

— Я оставлю их себе, если вы не возражаете, — сказал он, — потому что мне за них обещан пурпур и тысяча кантолов земли. Кроме того, они дают мне смелость высказать то, что чувствует моё сердце с тех пор, как я впервые взглянул в ваши глаза. Я люблю вас, Мирим. Вы станете моей женой?

— Возьмите меня с собой, Лотан, — вот и всё, что она сказала, но её губы, прижавшись к его губам, сказали ему всё.