Я не сразу ответила, просто кивнула, чувствуя, как усталость, вечный спутник моих дней, снова навалилась на плечи. Мои попытки казались заранее обреченными, но я всё ещё должна была цепляться за любой шанс. Ради свекрови, ради дочери.

Признаться честно, не очень-то я рассчитывала на то, что план предложенный Ириной удастся. Пару раз в прошлой жизни я сталкивалась с Богдановым – генеральным директором комбината – он не производил впечатление мягкого или доброго человека. Напротив, его холодность и расчетливость были почти легендарны. Поговаривали, что он вел дела так, словно был на поле боя, и не прощал ни малейшей ошибки, будь то мелкая недоработка в отчете или утечка информации в прессу. Его помощники менялись, как перчатки, потому что никто не выдерживал больше нескольких месяцев. От Богданова веяло не только властью, но и пугающей беспощадностью, и даже самые опытные сотрудники Законодательного Собрания предпочитали держаться от него подальше. Лично мы не были знакомы, чему я была несказанно рада, ведь найдя эту работу получила хотя бы видимость стабильности.

– Не думала вернуться к старой работе? – мимоходом спросила Ирина.

– Нет, - от одной мысли об этом меня передернуло. Я вспомнила, как полоскали СМИ имя моего мужа, имя Павла. Нет, лучше я останусь здесь, невидимой для тех, кто с радостью снова и снова будет смаковать мою боль, упиваться моим падением.

Час бежал за часом, я старалась максимально погрузиться в работу, чтобы хоть как-то забыть свои проблемы, повторяла одно и то же действие снова и снова, как будто это могло вернуть мне чувство контроля над своей жизнью, пусть даже в пределах этих четырех серых стен.

В половине пятого подняла голову, когда Ирина поставила передо мной чашку с горячим кофе.

– Заканчивай, ты сегодня итак без обеда, - она протянула мне большую шоколадку, - ешь. Силы тебе еще понадобятся.

Остальные коллеги смотрели на нас удивленно, хоть и весьма равнодушно. В нашем коллективе особого соперничества не было – слишком уж рутинная у нас была работа. Это сильно отличало это место от того, к чему привыкла я и сейчас скорее радовало, чем огорчало. Тем более я весь этот год старалась помогать коллегам, чем могла, не вступая в конфликты и дрязги.

– Спасибо, Ирина Николаевна. Девочки, угощайтесь, - я открыла шоколад и предложила коллегам.

– Ешь, давай, - хмуро ответила за всех Света – полная женщина лет 45. – На тебя без слез не глянешь, доходяга.

– Ешь, - велела и Ирина, - ты в кабинете генерала в обморок от голода грохнуться ведь не собираешься?

Я удивленно подняла на нее глаза.

– У него сегодня окно есть в семь тридцать. Десять минут. Я договорилась, тебя примут. Характеристики Света и Галя тебе тоже приготовили, отдашь Богданову.

Горячая волна благодарности поднялась откуда-то изнутри и окутала теплым пледом. Коллеги смотрели на меня, едва заметно улыбаясь. Впервые за год я вдруг поняла, что вся их равнодушная отстраненность была всего лишь маской, за которой пряталось искреннее участие. Эти четыре женщины слишком уважали мое личное пространство, чтобы лезть с вопросами. Однако, когда мне действительно понадобилась помощь и поддержка – протянули мне руку помощи.

– Спасибо, девочки…. – горло перехватило, в носу предательски защипало.

Ирина мягко кивнула головой.

– Мы домой, где-то в семь – поднимайся в приемную. Если генерал освободиться пораньше – зайдешь пораньше. В худшем случае – подождешь.

Я кивнула, но сердце всё равно болезненно пропустило удар. Ноги и руки едва заметно дрожали от нервного напряжения, и я снова попыталась собрать себя в кучу, стараясь не выдать волнения. Сама мысль о том, что мне придётся войти в кабинет Богданова, была почти парализующей. Вспоминались его ледяной взгляд, слухи о его безжалостной манере обращаться с людьми, которых он считал бесполезными. Люди для него всегда были только ресурсом, и мне предстояло оказаться перед ним в положении просителя, со своей слабостью, практически беззащитной. Я все время думала, какие нужно и можно подобрать слова, чтобы этот человек завизировал положительно мой запрос на ссуду, снова и снова мысленно выстраивая свой разговор с ним. И ни один из разыгранных вариантов не приводил к положительному решению.

2

Женщина средних лет, в безупречно отглаженной блузке, подняла на меня глаза, едва уловимо нахмурив брови, когда заметила, что я появилась в назначенное время. Её взгляд был спокойным, но в нем читалась профессиональная отстраненность, которой отличаются все люди, работающие в непосредственной близости от таких фигур, как Кирилл Богданов. Она кивнула мне, жестом предлагая подойти ближе.

— Добрый вечер, — вежливо, но сухо произнесла она, откладывая в сторону папку. — Вы к Кириллу Алексеевичу?

— Да, — мой голос был тихим, но твердым, несмотря на то, как сильно дрожали мои руки. Я старалась выглядеть уверенной, хотя внутри всё сжалось в болезненный узел. — Ирина Николаевна должна была записать меня….

– Да, - кивнула Анна, едва заметно улыбнувшись, - я согласовала ваш визит, но вы рано….

– Да, не хочу заставлять Кирилла Алексеевича ждать в случае чего, - спокойно отозвалась, стараясь, чтобы голос звучал ровно, но не холодно.

– Чашку кофе хотите? Видит бог, - она чуть понизила голос, - вам силы понадобятся…