Прямая угроза. Неплохо.

Батуров ведет себя именно так, как я предполагал.

Но радоваться рано. Только первый этап. Сейчас проще всего на его нервах играть. Тут главное не пережать. Загнать в угол так, чтобы он и сам не заметил, как туда попал.

– В столице и правда иначе дела решают, – говорю.

– Ну вот, как я…

– Но я не из столицы.

Батурова выбивает на пару секунд. И он уже сам понимает, что полностью теряет контроль. Кивает помощнику. Тот без слов ловит приказ. Нужно досье собрать.

До вечера Батуров получит полный отчет. Поймет, откуда я. И прикинет, как именно могу порешать проблемы.

Репутация у меня подходящая. Биография впечатлит.

Но он уже будто чует угрозу. Включается. Надевает маску, и даже подобие улыбки выдавливает, пусть и через силу.

– Позвольте поинтересоваться, а зачем вам понадобился наш комбинат? – Батуров прощупывает почву, пытается разобраться, кто меня к нему отправил. – Абсолютно убыточный. Прибыли давно не приносит.

– Ну вам же понадобился.

– Ну я это понятно, – цедит. – Хочу поддержать родной регион. Рабочие места сейчас на вес золота. По сути благотворительностью занимаюсь.

Он замолкает под моим взглядом будто давится. Сам себе не верит. Плевать ему и на местных жителей, и на регион. Выжать максимум. Вот его цель.

Чего стоит свалка токсичных отходов за городом. Или то, как прикормленные спецы всякий раз рисуют нужные цифры в отчетах по уровню загрязнения на его заводах.

На бумаге у Батурова везде установлены лучшие фильтры. А в реальности у него все утекает заграницу. В Англию, блядь.

Ну ничего. Зарубежными активами тоже делиться придется.

Это Батуров уверен, что все лихо спрятал. Не подкопаться. И то, что у него там, далеко, никто не найдет.

А у Воронцова все отмечено.

– Вот что вы собираетесь делать с этим старьем? – не унимается Батуров. – Большая часть цехов уже закрыта. Производственная мощность упала. Если так хотите деньги вложить, то я вам подскажу гораздо более интересные варианты. Окупаемость выше. Ничего не потеряете. Наоборот.

От угроз переходим к подкупу.

Хороший разгон.

– Модернизацию проведу, – говорю.

Батуров напрягается.

– Вам только выгода, – продолжаю. – Не придется ничего вкладывать. Закрытые цеха снова запустим. Рабочих мест только больше станет. Все на пользу региона пойдет.

Повисает пауза.

– Начинать? – наконец, выдает тип, который должен торги проводить.

Батуров медлит, а после резко поднимается.

– Павел Васильевич… – начинает кто-то.

– Уступаю вам, господин Дикий, – заявляет Батуров. – Если вы и правда хотите помочь нашему региону, то не смею мешать. Комбинат ваш.

Ожидаемо.

Батуров отличается патологической жадностью. Он скорее удавится, чем заплатит за комбинат больше, чем изначально планировал. А на торгах так и будет. Если ты не один на аукционе, то ставки могут взлететь.

И тут Батуров не управляет ситуацией. Еще одна его уязвимая точка. Жажда абсолютного контроля.

– Так что, – прочищает горло ведущий аукциона, провожает Батурова перепуганным взглядом, понимая, что за сегодняшнюю ситуацию огребут все. – Оформлять?

– Разумеется, – подтверждает сделку мой адвокат.

Вот теперь начнется настоящая игра.

34

– Батуров получил уведомления от своих адвокатов, – докладывает мой помощник после полудня, когда с комбинатом все решено. – Он рвет и мечет.

На каждую из компаний Батурова отправлены иски от бывших сотрудников.

На его предприятиях такие условия работы, что недовольных легко найти. Конечно, похожие иски случались и раньше. Но то единичные случаи, едва ли Батурову о них сообщали. Слишком незначительные события. А теперь размах другой. Наберется больше двух тысяч.

И ладно бы только эти иски. Такое бы его адвокаты разгребли. Вопрос времени и выплат. Гораздо сильнее Батурова ударяет другое.

Запросы от разных представителей по всем его сделкам за последние пять лет.

Запросы, которые сегодня разосланы по городским инстанциям.

На уровне города Батуров легко все утрясет. На областном уровне тоже быстро прикроет любые разбирательства. Не зря же зятя губернатором сделал.

Но он понимает, что рядовые “отписки” не прокатят. Запросы пойдут дальше. Выше. Туда, где он ничего не сможет проконтролировать. А значит, начнется уже настоящая проверка. Такая, где ничего спустить на тормозах не выйдет.