Первое: восстановить финансовую устойчивость активов Линдси. Тебе будет предоставлен полный отчет о текущей ситуации. Богатства, как и жизнь, конечны, сын мой. Насколько бедственным сделалось твое положение, ты поймешь, получив сведения от моего поверенного.

Второе условие более деликатного свойства. Ты должен произвести на свет законного наследника как можно скорее. Распутству и кутежам пора положить конец. Я не позволю роду Линдси угаснуть из-за твоего преступного недомыслия.

Сумма, полагающаяся тебе на расходы, будет урезана, и каждый месяц промедления будет стоить тебе немалых денег. Не вижу иного способа тебя поторопить. В завещании указаны и другие лица, и от своевременности твоих действий будет зависеть их, этих лиц, благополучие. Не удастся тебе восстановить кредитоспособность – и ты обречешь их на нищету. Поторопись! Барлоу введет тебя в курс дела.

Уильям Кромфорд, граф Линдси»

Лондон. Двумя неделями позже

Леди Кэролайн Николсон, заметив, что дверь в кабинет лорда Альбертсона приоткрыта, не раздумывая, проскользнула внутрь. Казалось бы, глупо искать уединения девице, для которой этот бал был первым выходом в свет. Прячась по темным углам, мужа не найти, и Кэролайн прекрасно это понимала. Как понимала и то, что лорд Тайлер, самый желанный холостяк Лондона, который как будто ее заметил, сейчас уже, должно быть, купается в благосклонном внимании какой-нибудь более удачливой и благоразумной дебютантки, кружась с ней в вальсе.

Впрочем, лорд Тайлер так и не изъявил желания зарезервировать танец с Кэролайн и после представления не задержался возле нее дольше положенного по этикету времени.

Очевидно, она все же не произвела на него должного впечатления. Сделав такой вывод, леди Николсон достала батистовый платочек и с шумом высморкалась. Пару минут наедине с собой хватит, чтобы восстановить душевное равновесие и вновь быть готовой предстать перед публикой в почти прежнем своем качестве, если не считать слегка уязвленной гордости и утраты некоторых иллюзий. В конце концов, на лорде Тайлере свет клином не сошелся. В Лондоне полным-полно неженатых джентльменов, и если она не пришлась по нраву первому из тех, кто понравился ей, нет повода записывать себя в неудачницы.

Услышав, как щелкнул язычок дверного замка, Кэролайн стремительно обернулась и увидела, что в комнату вошли двое. Первое, что пришло в голову Кэролайн, – это спрятаться в темном углу, в простенке между книжными шкафами. Вообще-то правила приличий требовали, чтобы она заявила о своем присутствии. Только вот дебютантке, мечтающей как можно скорее выйти замуж, ни к чему вовлекать себя в скандал. В распоряжение гостей бала частные покои хозяев не передавались, и сам факт, что она зачем-то находилась в кабинете лорда Альбертсона, говорил не в ее пользу.

И тут она узнала вошедших. Вернее, одного из вошедших. Лорд Джонатан Кромфорд, граф Линдси, наименее востребованный холостяк Лондона, привел сюда, в полутемный кабинет, даму. Поговаривали, будто одной своей ухмылкой он способен вскружить голову самой стойкой из представительниц слабого пола. Кэролайн трудно было судить о правдивости этого слуха, поскольку ей пока не довелось испытать на себе воздействие легендарного шарма графа. Зачастую дамы устраивают слишком много шума из ничего. Было бы любопытно на собственном опыте убедиться в достоверности или недостоверности подобных утверждений, не без иронии подумала Кэролайн и тут же одернула себя: мысли ее приняли небезопасное направление. Она вышла в свет, так сказать, вооруженная до зубов: ее кузины сообщили все, что только можно было сообщить, о достойных рассмотрения кандидатах в мужья из числа лондонских аристократов и тем самым сильно облегчили для нее вхождение в лондонский высший круг.

В двух-трех шагах от нее находился типичный образчик закоренелого грешника, даром что девицы на выданье предпочитали считать его выходки безобидными шалостями. Девицам этим, как видно, застил глаза его легендарный шарм.

Кэролайн завороженно наблюдала за тем, как граф, бегло окинув кабинет взглядом, принялся обихаживать спутницу. Если бы события не развивались с такой быстротой, а натиск графа не был столь стремительным и настойчивым, Кэролайн, пожалуй, решилась бы заявить о своем присутствии, но момент оказался упущен, и ей ничего не оставалось, кроме как вжаться в стену и ждать, когда все закончится. Если она и надеялась на то, что все ограничится невинным поцелуем и парочка удалится в бальный зал, а следом за ними и она, то надеждам не суждено было сбыться. Теперь ей предстояло пропустить еще один танец, и кто знает, чем это для нее обернется? Может, сейчас решилась бы ее судьба, и она, невольный соглядатай, упускает единственный шанс на счастье… Сказать, что преобладающим чувством ее была неловкость, у Кэролайн не повернулся бы язык. Скорее она была заинтригована происходящим.

– Целуй меня, Линдси, – хрипло и требовательно пробормотала леди, – я вся горю. Я так долго ждала этого момента…

– Не могу же я тебя целовать, когда твой муж от тебя ни на шаг не отходит, – возразил Линдси. – Нельзя упрекать меня в том, что я не в силах изменить. – С этими словами он снял перчатки, бросил их на ближайший стул и сгреб леди в объятия.

– Моему мужу нет до меня дела. Все, чем он дорожит, – это его драгоценная коллекция, что хранится в частной галерее и предназначена только для его глаз. Только о ней он и говорит. Какая скука! Никому не позволяет на нее взглянуть, а ни о чем другом и говорить не может!

Спутница Линдси жадно гладила графа по плечам, запрокинув голову и подставляя сложенные бантиком губки для поцелуя.

– Так ты желаешь видеть меня в роли интересного собеседника? Хочешь, чтобы я осыпал тебя любезностями? – Граф не давал своим рукам отдыха.

– Нет, – протяжно выдохнула дама. – Я хочу от тебя большего. Целуй же меня! Я так давно мечтала познать вкус твоих поцелуев…

Граф исполнил приказ, но, похоже, леди осталась недовольна.

– Ну же, зачем ты мучаешь меня? Целуй крепче!