Напротив темнокожего нубийца на плетеном стуле из тростника ссутулился смотритель хозяйства Амона Дуаунехех и с опаской поглядывал на главного казначея Его Величества Аа-Хепер-Ен-Ра. На стене, прямо над Нехси, висела голова льва. Тот лично убил зверя во время охоты и повесил у себя в качестве трофея. Дуаунехех невольно представил, как эта жутковатая разинутая пасть венчает бритую макушку нубийца и нервно сглотнул.

«Да, вот ему бы очень подошел этот головной убор. Такой же опасный и благородный, как и он сам».

Не вполне отдавая себе отчет, смотритель начал нервно теребить пальцы, однако Нехси этого не видел. Стол скрывал ладони Дуаунехеха от темных и пронзительных глаз нубийца. К тому же он всецело был занят изучением отчетного письма. Несмотря на прохладу, смотритель чувствовал, как лоб медленно покрывается испариной.

«Хорошо, что свет не падает на меня, и он этого не заметит».

Дуаунехех тихо вздохнул, будто боясь сдуть джет со стола, а затем непроизвольно поправил ожерелье из маленьких бусин, приятно холодивших обнаженную кожу на шее.

Тем временем взгляд Нехси уже скользил по последним строчкам джет.

– Продажа пшеницы упала, – внезапно произнес он.

Голос казначея прозвучал холодно и деловито. Он всегда придерживался такой манеры общения. С кем бы то ни было. Где бы то ни было. Деловито и холодно. Так холодно, что смотритель поежился.

– Да, о, благородный Нехси, – откашлявшись, подтвердил Дуаунехех, – вот и я о том же говорил со жрецами Амона вчера вечером.

Нубиец впервые оторвал взгляд от джет и вперил его в смотрителя. Тот вжался в спинку стула.

– Правда?

– Вот чистейшая, господин, – закивал собеседник, тщетно пытаясь унять дрожь в руках.

– Могу я узнать причину?

Дуаунехех вновь кашлянул в кулак и, слегка запинающимся голосом, затараторил:

– Видишь ли… о, благородный Нехси… последний разлив Хапи оказался не слишком удачным… Он затронул куда меньше земель, нежели жрецы Амона надеялись… Ох, говорил, надо усердней молиться богам… Вот и получилось так, что плодородность сократилась. Крестьяне собрали меньше урожая. Вот и упала продажа пшеницы на рынке.

– Хм, – Нехси снова опустил взгляд на письмена, – молиться это, конечно, хорошо.

– Вот и я о том же, – быстро подтвердил смотритель.

Не отрываясь от отчета продаж, нубиец пододвинул к себе другой джет поменьше и бросил:

– А из уст местных крестьян я узнаю совсем другое.

Дуаунехех похолодел и непроизвольно вытер лоб ладонью.

– Ты обратился к местным, о, благородный Нехси?

– Именно.

– Зачем? – икнул Дуаунехех.

– Я всегда перепроверяю сведения, которые попадают мне в руки. А тебя что-то смущает, смотритель?

– Н-нет.

– Это хорошо.

– И что они сказали? – просипел Дуаунехех.

Нехси перевел взгляд на донесение общинников:

– Разлив был в пределах нормы. Ил покрыл примерно столько же обрабатываемых земель, что и в прошлом времени ахет[1], – нубиец оторвал взгляд от документов и вперил взор в смотрителя, заставляя того съежится на стуле, – ваши донесения не сходятся, Дуаунехех.

– Да вот эти крестьяне вечно что-то путают! – выпалил тот.

Темное лицо казначея оставалось беспристрастным:

– Я склонен думать, что это ты ошибся в расчетах, нежели что общинники не разбираются в разливах Хапи.

Дуаунехех поджал губы и оставил реплику нубийца без ответа.

Нехси продолжил, глядя в глаза собеседнику:

– Недостача большая. Слишком большая, чтобы на нее не обратил внимание джати. А там, кто знает, может и до Херу дойдет. Да живет он вечно.

Смотритель побелел, как слоновая кость, но снова промолчал.

Нубиец отодвинул от себя джет с отчетом:

– Через месяц придешь с новым донесением. Надеюсь, к тому времени показатели торговли пшеницы вырастут вдвое, а недостающая прибыль вернется в казну. Ты хорошо меня понял, господин смотритель?

Дрожащими руками, Дуаунехех вцепился в подлокотники плетеного стула и кивнул:

– Да, о, благородный Нехси. Клянусь Джехути, я вот вас прекрасно понял.

– Тогда можешь быть свободен, – холодно отчеканил нубиец.

Смотритель поднялся и на негнущихся ногах вышел за дверь. Покидая комнату казначея, Дуаунехех мысленно вознес молитвы Амону. Ведь он, можно сказать, легко отделался. Нехси спокойно мог доложить обо всем Великой царице или самому Аа-Хепер-Ен-Ра. И тогда смотритель покинул бы это место вперед ногами.