– Брален.

– а меня…

– … А тебя я назову Маристель.

– Фу, ну нет, зови меня…

– … последний раз говорю, имя свое не называй ни кому. Ибо зная имя твое, можно душу твою себе подчинить. И твоими руками дела свои править. Был тут у нас один чародей, пол страны поработил, зная их имена. Потом войну развязал… люди погибли…

– Ладно, ладно, я поняла, как птичку кокнуть. – Повернула я голову в сторону дерева, она там так и сидела, наблюдая за нами, – тупая какая – то, если честно птаха.

– Ну, это легко, – потер он руки, – ты должна поднять руку и почувствовать ее тепло. Вставай. – Поднял он меня на ноги, и поднял мою руку своей, выставляя ее вперед. – Давай. Чувствуй.

Я закрыла глаза и попыталась почувствовать тепло живого тела, но живот урчал так, что скоро нас почувствует какой – нибудь хищник, вспомнилась та половинка девушки, что висела подвешенной за шею на дереве. Опустив руку, повернулась к костяному. – Я тут, буквально перед тобой мертвячку одну встретила, половину ее, она со мной говорила, неупокоеную, почему?

– Потому что ты некромант, другие бы, ее не слышали. А ты что, упокоить ее захотела? Я думал, ты есть хочешь.

– Хочу, – насупилась я, – только не чувствую я ни какую теплоту.

– А ты думала, просто все будет? Тренируйся! А я пойду, хворост поищу. – И он ушел в противоположном направлении, оставив меня с этой тупицей наедине, я о себе!

– Ну что, птаха, тебе каюк! – я подняла руку вверх и начала прислушиваться к ощущениям. Ничего, еще раз, пусто, только прохладный ветерок щекотал кожу. И вдруг я почувствовала какую – то вонь, закрыв нос левой рукой я все пыталась сконцентрироваться. И тут руку обдало теплым ветерком, ПОЛУЧИЛОСЬ! Снова обдало, ветерком, так стоп. Что за монотонный ветерок. Да это же чье – то дыхание! Я открыла глаза, передо мной стоял какой – то недомедведь. Морда, немного более вытянутая, чем у обычного медведя, с мощной челюстью и большими острыми зубами. Его глаза светились ярким желтым цветом. Шерсть густая и шершавая, с переходами, от темно—коричневого до серого цвета. Я рванула от него в сторону костяного, но его нигде не было, за то был пруд, в который я с размаху занырнула, в надежде, что чудовище не пойдет за мной. И оно не пошло, понюхав воду, и чуть попив, оно ушло обратно в лес, а чуть левее вышел костяной. С охапкой хвороста и стал сооружать кострище. Что – то там побубнел, и огонь вспыхнул. Я так и стояла в воде, наблюдая за ним.

– Вылазь, гримбрак ушел, а в этой воде водятся зуборезы. Он потому и не полез, в воду. Жить хочет. – Дважды просить меня не пришлось, вылетела как пробка от шампанского. И сев возле огня, чуть не расплакалась. Костяной начал ржать надо мной, – Ты бы себя видела, хахахаха, пролетела как скорцекрыл. А за тобой, хахахаха, гримбрак. Хахахаха.

– Смешно ему, ушел, бросил меня одну. Хотя мы оба уже знаем, что я не отсюда, бросил на произвол судьбы. – Все же расплакалась. Он замолчал, потом встал и куда – то ушел в лес, чтож прекрасно, пусть еще какая тварь меня попробует на вкус. Раздался треск ломаемого дерева, и костяной вышел с длинной заостренной палкой. Молча, прошел мимо меня по направлению к пруду и, войдя до середины бедра, остановился. Затаился, резко воткнул палку в воду. Повернулся, одной лишь головой на меня, поднял на палке, какую – то рыбину. Как оказалось, это и был зуборез. Рыбина, имела обтекаемое тело, длинной сантиметров 30. Покрытое гладкой, блестящей чешуёй, которая переливалась в оттенках синего и зелёного. У нее были длинные тонкие плавники и заостренный хвост. А в пасти двойной ряд зубищ. Через полчаса я уже наевшаяся валялась на спине, на вкус рыбка была, как наш карась. Вкусно, но не солено.

Костяной осматривал меня своими пустыми глазницами. – Я тут подумал, необязательно нам с тобой имена давать друг другу, раз ты домой хочешь. Ты уйдешь, а я потом ни кому больше служить не смогу. Да и вообще, еще не дай Бог, Фирдос решит подшутить над нами. И соединит наши души. В общем, к капищу не пойдем. Пойдем к ближайшей деревеньке, раздобудем тебе одежду нормальную, а то выглядишь так, как будто тебя Мракалисса всю ночь гоняла.

– Кто такая эта Мракалисса? – повернув голову к костяному, спросила я.

– Это зловещий дух, обладающий длинными, темными когтями, – он изобразил своими костлявыми пальцами когти, – которыми она может пронзить даже самую прочную броню. Ладно, пошли, опасно тебе в лесу ночевать, надо людей искать.

– А как их искать?

– ТЕПЛО ДУШ НАДО ПОЧУВСТВОВАТЬ, я же говорил учиться, а не с хищниками наперегонки бегать. – Начал прикрикивать на меня, трухлявый.

– Че орешь, то? Я по – твоему, чем занималась, стояла там с закрытыми глазами. Концентрировалась. Пока не почувствовала, как мне в руку эта страшила дышит.

Костяной взвыл, – и как ты меня – то смогла поднять? Ты же даже такой сильный энергетический сигнал не почувствовала! АААААА! – обхватив череп руками, поплелся вдоль пруда, из которого вытекала тонюсенькая речушка. Махнул мне, следовать за ним, и пошел молча.

К вечеру мы все еще были в лесу, и все так же топали вдоль речушки, костяной молчал. Иногда нес меня на спине, когда я требовала отдохнуть.

– Мне вот интересно, как ты говоришь? У тебя же ни губ, ни языка нет. – Он остановился.

– Точно, я ведь говорить то не должен. Только сильная магия речью наделяет. И разумом. – Он сел, опустив ноги в речушку. – Это значит, что тебя просто надо научить, потенциал то есть. Амулетик мож, какой прикупить надо. – Потом окинул меня взглядом. – Ага, купить. Если только своровать.

– Я воровать не буду. Надо как то заработать денег.

– Как, ты же даже не умеешь ни чего! Ладно, пошли, там что – нибудь придумаем.

Уже глубокой ночью мы вышли на поляну, в центре которой стоял старый дом с покосившейся крышей. Костяной сразу двинул к нему, жестом показывая, мне ждать на месте. Спорить с ним я не стала и, озираясь по сторонам, затаилась на самом краю леса. Он тихо подошел к домику и заглянул в пустое окно, залез в него. Я уже начала паниковать, когда дверь со скрипом открылась, и он вышел из нее, – пошли, здесь пусто, можно переночевать.