Зато ихор начал движение. Он закрутился, принимая знакомый мне фиолетовый цвет. И вскоре в нём открылся портал в Загранье.

Я снял Цепь Основателя с шеи. Положил её на тот же постамент.

Затем приказал Яшке проследить за сохранностью портала и тем, что до него никто не доберётся.

Тот рьяно пообещал защитить его, даже ценой собственной жизни.

Хотя я имел в виду только недопущение сюда Степана и сохранность регалий… Но, пусть.

Заодно проверю, насколько Яшке можно доверять. Портал он сам всё равно не закроет.

Но я не верил, что ему это надо.

Наконец, я и Ардамун шагнули в портал.

Загранье… как давно я здесь не был.

В нос тут же ударили десятки новых запахов. В основном цветочные и фруктовые.

Я прищурился от яркого солнечного света. Но дал глазам привыкнуть и осмотрелся.

Телепортационная площадка. По знакомому типу. Но заброшенная уже много лет… или столетий.

А вокруг — десятки разнообразных растений. Но большинство из них были цветами с сердцевиной из цветных кристаллов.

Но это были не маленькие цветочки. А огромные переростки, с человеческий рост и выше. С толстыми стеблями, порой покрытыми шипами. И лепестками самых разных оттенков.

А среди этих цветов росли растения, похожие на тонкие прямые деревья. С их ветвей свисали тяжёлые плоды. Шкурка плодов была из тонкого кристаллического слоя.

И всё это великолепие просто фонило маной. Во все стороны. Даже обычный человеческий глаз замечал видел ореолы полупрозрачной энергии, у каждого из растений.

Потому первым, что я услышал, был глоток. Ардамун проглотил слюну, пялясь на растения как завороженный. Вокруг него всё похолодело.

— Не спеши, — осадил его я. — Мы не знаем, что это. Если ты начнёшь жрать всё подряд, то неизвестно, что…

Холодная волна.

Ардамун сорвался с места, как гончий пёс. И на всей скорости влетел в ближайшее деревце, вгрызаясь в его плоды.

Торопился.

Пока я не дал ему запрет.

Я хлопнул себя ладонью по лбу.

Ну вот как можно быть настолько безрассудным?

— Ардамун.

Хрум-хрум-чавк-хрррысь.

— Ардамун, — повторил я.

И он повернулся на меня бешенным взглядом. Вся морда в красно-розоватом соке. Часть сока заледенела, делая пасть Ардамуна похожим на мороженое.

— Ты понимаешь, что можешь умереть? — спросил я.

— С-смерфть, — жевал он, — неизбефна. Лучфе умереть с-с-сытым!

Чтоб его Пустота поглотила! Ну откуда такой фатализм у ледяного вирма? Они живут по несколько тысяч лет. А Ардамуну-то и сотни не было!

— Всё, заканчивай. Больше без моего решения ты ничего здесь не ешь, — сказал я. Он посмотрел на меня со всем горем вселенной в синих глазах. Но я непреклонно покачал головой.

Тогда он поник. Подлетел ко мне ближе. И рухнул на землю, страдальческим взглядом смотря в небо.

— И что это значит? — спросил я.

— Я — умираю. Голод. Жестокос-с-сердие человека. Это меня убивает.

А потом я увидел, что его синяя чешуя начала слегка окрашиваться. В бледно-красный.

— Это не голод, а твои чёртовы фрукты, — я указал пальцем на увеличивающееся на его теле пятно.

— М? — он резво посмотрел на себя. И его глаза чуть из орбит не вылетели. — Ч-што это?!

— Последствия.

— Человек… — он замер и панически взглянул на меня. — Я не чувс-с-ствую кончик хвос-ста.

Да чтоб тебя.

Я присел рядом, ощупывая его хвост.

Он был тёплым. И для ледяного вирма это было совсем не хорошо!

Я бросился к плодам того же дерева. Сорвал один из них и разломил пополам, смотря на мякоть и косточки.

А затем загнал туда свою ману, прощупывая плотность энергии во фрукте.

Мякоть оказалась вполне безобидна. Маны там было немного. В кристаллической оболочке, которая заменяла плоду кожуру, её было горздо больше. Но судя по реакциям, она была совсем нейтральной и безвредной.

А вот косточки… там было что-то жаркое. Когда я запитал их своей маной, они стали тлеть, выжигая всю мякоть вокруг себя.

Огненная стихия. Вот Ардамуну такое точно нельзя! Тем более на голодный желудок, который втягивает в себя первую попавшуюся пищу моментально!

Нужно сбалансировать стихии внутри Ардамуна!