— Хочешь сказать, это правда? Кто-то прислал целую группу убийц, чтобы до тебя добраться?

Откинувшись в кресле, я посмотрел на него.

— Он же организовал предложение от «Близзард», чтобы проникнуть в систему Хонг Гейминг и он же создал этот самый инвестиционный консорциум. Да и корейская компания, акции которой вам предложили купить, тоже принадлежит ему. Как только вы перестанете быть нужны, вас просто оттуда выкинут. Либо выведут деньги и обанкротят фирму. Если я проиграю, нужда в Хёнде Групп моментально отпадёт.

На долю секунды замолчав, продолжил.

— Я же предлагаю постоянное место на борту. Независимо от того, как именно сложатся обстоятельства.

— Звонят из Национального Собрания, сонбэним. Оповещают, что вас вызывают на слушания.

Бросив взгляд на Хан Со Хи, которая вопросительно смотрела на меня, я махнул рукой. Девушка ещё не привыкла к специфике своей работы. И, видимо, решила, что озвученная мной инструкция уклоняться от любых переговоров отчего-то не распространяется на парламент.

Верно истолковав мой жест, она снова включила связь и принялась что-то тихо говорить в трубку. А я зевнул и сделал глоток кофе.

Вчера, успешно проведя переговоры с Хёнде Групп и наконец, поздно вечером добравшись до дома, я подумал, что получу небольшую передышку. Зря.

Вернее, если смотреть на это буквально, то какой-то отдых я получил. Хотя, кто-то мог бы сказать, что вчера вечером Чжи выжала из меня последние силы.

В чате лидеров команд всплыла новая сводка и я открыл её, пробежав выделенные пункты. Чуть поморщился, обнаружив рост числа материалов, посвящённых моей личной заинтересованности в процессе.

Безусловно, я не считал иных игроков внутри Кореи не способными на реализацию выверенных стратегий. До того никто не обращал на меня внимания по той простой причине, что моя фигура оставалась незаметной. Да, порой оказывалась у всех на виду, но в таком формате, что меня считали игроком второго плана. Не слишком значимой персоной, которая связана с одним из чеболей.

Теперь же всё изменилось. А службы безопасности и специалисты по анализу, были внутри каждой корпорации.

Тем не менее, процесс, который начался сегодня утром, скорее всего был инициирован извне. Уверен, план его реализации был подготовлен заранее. Ещё на том этапе, когда Грэм не был уверен, в каком именно направлении станет развиваться ситуация. Сомневаюсь, что кто-то из числа местных чеболей за одну ночь просчитал ситуацию, выстроил стратегию и подобрал инструменты для её реализации. Такое, конечно, тоже было возможно. Но, на мой взгляд, маловероятно.

Атаковали меня технично. Давили сразу по нескольким фронтам — от обвинений в сговоре с президентом с целью личной выгоды, до попытки узурпировать ситуацию в новом технологичном направлении.

Что интересно, общий тренд на разворот к новой медицинской нише никто не отрицал. Более того — атакующие меня медиа укрепляли его. Отстаивая позиции необходимости нового закона. Вопросы у них были к процедуре его принятия и моему в этом участию. А ещё — к зарегистрированной фирме «Бессмертный нарвал», которая получила инвестиции от Банка Шанхая и Хёнде Групп. Хотя, чаще всего они атаковали новый фонд. Выставляя его в качестве рычага влияния на всю сферу исследований и преподнося, как своего рода параллельный дипломатический канал.

Отбиваться у нас пока получалось. Но в данном случае, оборону было держать куда сложнее, чем атаковать. Как, собственно, почти всегда и происходит в медийном пространстве. Максимально выигрышная оборонительная стратегия — ответный удар по противнику. Но сейчас никакого мозгового центра, до которого можно было бы дотянуться, не просматривалось. Поэтому линию защиты приходилось строить на статьях в медиа и материалах блоггеров.

При этом, нас медленно, но верно проминали. Если подобный шквал разнообразных вбросов продлится ещё несколько суток, моя репутация приобретёт совсем иной цвет.

Впрочем, был ещё один, более материальный итог — работать с потенциальными сотрудниками стало куда тяжелее. Потому как отзвуки корейской информационной войны постепенно распространялись на весь мир. И там, за пределами страны, гасить их было куда тяжелее.

Хотя у проблем с наймом персонала имелась ещё одна веская причина. Сразу несколько стран начали дискуссию об изменениях в законодательстве. На уровне членов правительств и представителей отдельных политических партий. Кое-где в пользу таких решений высказывались и представители крупного бизнеса. Никарагуа, Ямайка, Гондурас, Белиз и Панама серьёзной тревоги у меня не вызывали. Потому как, во всех этих случаях, обеспечить право собственности их власти не могли. Возможно, какие-то инвестиции туда и потекут, но на фоне Южной Кореи все эти страны выглядели криминальным районами, где вас могут ограбить посреди дня с оружием в руках.

Совсем иное впечатление вызывали заявления политиков ЮАР и Швейцарии. В первом случае речь шла об относительно надёжной юрисдикции и неплохой инфраструктуре, а второй вариант ничуть не уступал Корее. Возможно, в чём-то даже превосходил её.

Ещё вчера вечером альтернатив Корее не было. И единственной проблемой было переиграть конкурента, получившего два миллиарда долларов инвестиций. А теперь профильные специалисты внезапно осознали, что совсем скоро у них может появиться выбор. Как итог — в процессе переговоров о найме начали появляться куда более серьёзные требования, чем вчера. Высокие зарплаты, премиальные, опционы на акции. Причём, даже удовлетворение этих запросов не гарантировало согласия второй стороны. Чаще всего они брали время, чтобы подумать.