При этом с позиции сегодняшнего дня нельзя не заметить, что реалии 1980–90-х и даже 2000-х сильно отличаются от последней декады. Все это дает нам основания говорить о том, что весь период с начала реформ, который, в свою очередь, целесообразно отсчитывать от смерти Мао Цзэдуна

[2] в 1976 году, можно поделить на два больших этапа.

Первый характеризуется нарастанием экономической мощи, открытостью внешнему миру, определенным идеологическим раскрепощением и наличием в политике таких негласных практик, как коллективное руководство и ротация руководящих кадров. Этот отрезок времени можно назвать собственно «периодом реформ» (или же «периодом реформ и открытости» гайгэ кайфан

[3] ).

Второй — как стало понятно сейчас — начался в 2012 году с приходом к власти Си Цзиньпина

и характеризовался пересмотром большинства установок предшествующего периода. И дело тут не столько в личностных качествах Си Цзиньпина или его роли в истории, сколько в том, что с именем Си стали ассоциироваться те перемены, которые были подготовлены предыдущим этапом. Этим переменам и посвящена эта книга.

Выделение периода истории Китая с 2012 года как нового этапа не является авторским ноу-хау. С 2017 года, когда Си Цзиньпин был переизбран на посту лидера партии и значительно укрепил свою власть, в китайской официальной риторике появилось выражение «новая эпоха» синь шидай

, которое теперь и обозначало это время.

Причем если до 2021 года «новая эпоха» не противопоставлялась предшествующему периоду, а выглядела как своего рода «надстройка» периода реформ (не случайно экономическая кампания Си Цзиньпина первых лет правления называлась «всестороннее расширение реформ»

), то с 2021 года, если судить по содержанию такого важнейшего документа, как «Резолюция ЦК КПК [4] об основных достижениях и историческом опыте столетней борьбы партии», для китайской историографии оказалось характерным именно противопоставление «новой эпохи» и периода от смерти Мао Цзэдуна до 2012 года [5] .

Мы в этой книге будем называть его «периодом реформ», отделяя от «новой эпохи» («эпохи Си Цзиньпина» или «первого десятилетия правления Си Цзиньпина», как это время будет обозначаться в качестве синонимов). При этом нужно понимать, что позитивный образ собственных экономических реформ в китайском обществе по-прежнему столь велик, что для государства констатировать завершение реформ попросту невозможно по политическим причинам. Этого и не происходит, но значимость произошедших за последнее десятилетие перемен остается неизменной.

Сейчас необходимо пояснить два важных момента.

Во-первых, были ли эти перемены «громом среди ясного неба»? Вызваны ли они были только лишь политической волей сильного харизматичного лидера, которым оказался Си Цзиньпин? Нет. Перемены ассоциируются с Си и во многом соответствуют его представлениям о благе для Китая, но они были подготовлены предыдущим периодом реформ, когда по многим направлениям обнаружились слабости сформировавшейся модели развития, назрели критические противоречия и диспропорции, а в обществе появился запрос на их исправление. Более того, Си Цзиньпин не был первым человеком в руководстве КНР, кто начал говорить о национальном реваншизме или необходимости препятствовать ползучей департократизации (ослаблению влияния правящей партии). Все это существовало и до него! Но, безусловно, именно он сделал эти ориентиры знаменем своей политики. Знаменем «новой эпохи».

И тут мы подходим ко второму важному моменту. Оправдана ли такая фокусировка на личности китайского лидера? Не вторим ли мы здесь китайской пропаганде, которая из чисто политических, конъюнктурных соображений делит всю современную историю Китая на «до и после прихода Си к власти». Признаю — отчасти вторим, но делаем это, прежде всего, потому что историку привычен взгляд на китайскую хронологию как на череду сменяющих друг друга этапов, привязываемых к правящим династиям и личностям правителей. Эту матрицу создал еще на рубеже I и II века до нашей эры великий историограф Сыма Цянь

, автор монументальных «Исторических записок» («Ши-цзи» ), и влияние его столь велико, что мы до сих пор не научились смотреть на Китай по-другому.

Этот же взгляд характерен и для современных китайских специалистов, которые делят историю КНР на периоды по «поколениям руководителей». Си Цзиньпин стал национальным лидером КНР как представитель «пятого поколения руководителей»

. Но сначала он был признан «ядром этого поколения», а затем и «ядром всей Коммунистической партии Китая» [6] безотносительно «концепции поколений». Один только этот факт доказывает нам, что Си Цзиньпин стоит особняком: он действительно не «очередной из первых» и даже не «лучший из очередных». Он особенный.

Хотя период правления Си Цзиньпина в Китае продолжается, и мы пока не знаем, чем он закончится (а от этого в основном зависит оценка его руководства потомками), говорить о промежуточных итогах «эпохи Си Цзиньпина», о характерных чертах, приметах времени, достижениях и проблемах этой эпохи, и именно с акцентом на личности национального лидера, — можно и нужно.

Десятилетие правления Си стало временем подлинного расцвета Китая. Страна, которая в течение тридцати лет после начала реформ набирала силу и богатство, наконец-то вышла на «проектные мощности». Сами китайцы говорят: «При Мао Цзэдуне Китай встал на ноги, при Дэн Сяопине разбогател, а при Си Цзиньпине стал сильным» [7]