— Как их звали? — внезапно пересохшими губами спросил мальчик.

— Узумаки Кушина. Минато Намикадзе, — произнес лис. — Я убил их.

В ушах Наруто раздался странный шум, мир покачнулся и поплыл. Слезы? Ребенок провел рукой по глазам, но влаги стало только больше. Почему он плачет? Ему изначально было известно, что родители погибли в день, когда Кьюби-но-Йоко, девятихвостый лис несчастья, вырвался на свободу. Он думал, что принял это, понял и отпустил. Почему же тогда?

Лис смотрел на плачущего ребенка немигающим взглядом. Почему он вообще ответил на его вопрос, разом перечеркивая собственные планы? Лис искал причину и никак не мог найти. Потому что он не такой, как люди, чтобы врать, обманывать и изворачиваться? Глупость. Он собирался использовать зависимость Наруто от его силы, чтобы вырваться на волю. Неужели все эти слова про «стоять рядом» так его зацепили, что он инстинктивно попытался избавиться от раздражающего фактора?

— Ты был под контролем… — попытался произнести ребенок, но его перебил голос демона.

— На тот момент уже нет. Не обманывай себя, я бы сделал это в любом случае. Ненавижу людей. Ненавижу джинчуурики. Твоя мать служила моей предыдущей тюрьмой. Она распяла меня цепями, пробила тело штырями. Я бы с удовольствием убил ее снова. Уходи.

Тьма вновь сгустилась, скрывая клетку. Глотая слёзы, мальчик позволил воле демона вытолкнуть его в реальный мир. Вновь оказавшись на кровати, он просто завернулся в одеяло и обнял подушку, позволяя горю и скорби выйти со слезами. Так и уснул, забыв обо всех планах.

Разбудил Узумаки громкий стук в дверь.

— Наруто, открывай! Ты опять опоздал! — раздался требовательный голос учителя Ируки.

Не сказать, что сон и слезы помогли справиться с болью, но хотя бы притупили ее остроту. Поднявшись, Наруто механически умыл лицо и открыл дверь.

— О чем ты только думал, — тут же обрушился на него учитель. — Пропустить фото на собственное удостоверение шиноби! Хм, что это с тобой?

Естественно, простого умывания не хватило, чтобы скрыть все следы произошедшего. Не от ниндзя, по крайней мере. Возмущенный вопиющей безалаберностью ученика, Ирука начал изливать на его голову заготовленную речь, но чем дальше, тем яснее понимал, что с мальчиком что-то произошло.

— Я думал о родителях, — тяжело признался Наруто. Он не хотел делиться личным. Не с этим человеком. Но слова вырвались сами собой.

— Кхм, — смущенно кашлянул учитель, прикрыв дверь за спиной. — Понимаю. Иногда я тоже вспоминаю своих родителей.

— Кажется, я начинаю понимать, почему люди так ко мне относятся, — тихо произнес мальчик. — Они отлично знают, что я не тот демон, который разрушил их жизни, но им нужно кого-то винить, чтобы справиться с горем.

Неожиданно мальчик ощутил чужую руку на своих волосах. Подняв глаза, он встретился с серьезным взглядом Ируки.

— Люди слабы, Наруто. Даже если их можно понять, это не значит, что они имеют право так себя вести, — произнес мужчина.

— Но как тогда справиться с этими чувствами внутри? — спросил, положив руку на сердце, ребенок.

— Иногда правильного ответа просто нет, Наруто, — мягко ответил Ирука. — Я думаю о том, что родители не хотели бы видеть меня тоскующим или заливающим горе алкоголем. Знаю, это не особо помогает, но хоть что-то.

— Иногда правильного ответа просто нет, — шепотом повторил мальчик.

— Верно, Наруто. А теперь давай приводи себя в порядок и идем к фотографу. Господин Хокаге уже спрашивал о твоем удостоверении, — потрепав золотую шевелюру ребенка, произнес Ирука.

Все еще пребывая в задумчивом состоянии, мальчик сменил оранжевый комбинезон на такой же запасной, оставив прошлый на полу ванной, еще раз умылся, почистил зубы и последовал за сенсеем к фотографу. Пришлось выслушать недовольство старика с блестящей залысиной на макушке о безответственных детях, которые не ценят ни свое, ни чужое время, но в итоге фотография непривычно серьезного блондина украсила его личное дело шиноби.

Ирука, сославшись на какие-то важные дела, оставил Наруто самостоятельно отнести свое дело Хокаге. Интересно, зачем старику лично принимать бумаги у всего выпуска Академии?

В администрации Узумаки сразу указали на нужное помещение. Естественно, Хокаге принимал детей не в рабочем кабинете. Вместе с ним в комнате оказался какой-то странный мужик в бежевой панаме и серо-зеленом жилете чунина, он-то и занимался всей текущей работой. Сам правитель деревни Конохагакуре, но Сато, селения, скрытого в листве, в традиционном хаори белого цвета с красным низом неспешно попыхивал неизменной трубкой. Широкая шапка с иероглифом «Огонь» символично, с точки зрения Наруто, отбрасывала тень на половину лица старика. Сарутоби Хирузен выглядел вполне довольным жизни, поглаживая седую клиновидный бородку.

— Здравствуй, Наруто, — доброжелательно произнес Хокаге, взглянув на бумаги краем глаза и передав подчиненному. — У тебя выдался насыщенный день, не так ли? Все в порядке?

«Да он же оценивает меня», — осенило мальчика. Так вот зачем старик лично принимает бумаги: составляет личное впечатление о будущих шиноби. Не у каждого студента в животе сидит Кьюби-но-Йоко, а значит большинство студентов видело Хокаге только издалека, не говоря уже о разговоре. Умно. Мысленно Наруто взял метод старика на вооружение.