Ответ ему не понравился:

— Из наших — никого. Из кассийцев — за ним следует хариб повелителя.

— Хариб повелителя не целитель? — нахмурился Элизар.

— Нет, мой вождь.

— Тогда почему за ним не следуют наши целители?

— Мы не осмеливаемся, мой вождь, — ответил мягко Иделан. — Арман занимает слишком высокое положение в Кассии, тем более сейчас, его тщательно охраняют и прийти к нему без зова не осмелится ни один из виссавийцев.

А позвать они могут, когда будет слишком поздно...

— Какие распоряжения давал повелитель относительно меня?

— Вы можете делать все что вам угодно, мой вождь. Вас никто не остановит.

— Сколь высокое доверие, — усмехнулся Элизар. — А ведь недавно мы отказывались им помогать.

— Им да, но наследнику...

Элизар резко обернулся. Вождь никогда не любил политических игр: политикой за него занимались совет и хранители вести. И лишь теперь, когда во все это оказался втянутым наследник, он не мог не вмешаться. Да и Арман... Этот мальчишка сам не понимал, как сильно он рискует. Его ранения были слишком серьезны, чтобы он смог отказаться от помощи целителей.

— Где он сейчас?

— В храме Айдэ.

Значит, все же виссавийцы за ним следят. Похвально.

— Зачем?

— Этого я не могу знать, мой вождь. Но тебе они вряд ли откажут...

Плохо скрытый совет в словах. Идэлан всегда был одним из лучших хранителей вести. Свой долг он исполнял отменно, не придерешься, но в то же время было в нем что-то... до недавнего времени. Элизар посмотрел прямо в глаза хранителю, борясь с искушением заглянуть ему в разум. Почему же ты вдруг успокоился, Идэлан? Как сумел избавиться от своей боли? И что тебя связывало с наследником?

Что что-то связывало, вождь не сомневался. Но стоило ли сейчас ворошить прошлое? И вглядываться в боль обычного хранителя вести?

Не стоило. Пусть этим занимаются целители душ.

— Приготовь для меня зимние одежды, — начал было Элизар и даже не удивился тихому:

— Уже приготовил. Я видел, мой вождь: тебе было неприятно принимать плащ с чужого плеча.

Заметил, значит. Как многие заметили? Неприятно... это не то слово, Элизар раньше никогда не примерял чужих одежд. Тем более — одежд боевого мага кассийца.

В том, что приготовил Идэлан не было ни роскоши, ни клочочка меха или кожи. Одежды оказались неожиданно тяжелыми, сам Элизар в них стал вдруг неуклюжим, но живо забыл о неудобстве, когда вышел в снег у храма смерти.

Защипал щеки мороз, отпрянул, повинуясь резкому приказу дозорного, прислужник, и Элизар уверенно поднялся по ступенькам к тяжелым, кованным железом дверям. Он узнал дозорного, его аромат силы. На миг заглянул в лицо, обрамленное мехом капюшона, запоминая суровые, будто высеченные из камня, черты, и вошел в послушно распахнувшиеся навстречу двери.

Один из людей Армана, наверняка. Целый день следовавший за Элизаром хвостиком, вышколенный и уверенный.

— Не отходи далеко. Тебе незачем прятаться, — сказал вождь.

— Я не прятался. Я просто не хотел мешать, — с достоинством ответил дозорный. — Я всего лишь выполняю приказ.

— Старшого?

— Нет, мой архан, повелителя.

Даже самого повелителя? Впрочем, чему тут удивляться: Деммид никогда не оставлял без внимания важных для Кассии вещей. А визит в Кассию вождя Виссавии...

— Проведите меня к Арману, — приказал Элизар появившемуся перед ним жрецу в черном балахоне.

— Я не думаю, что это уместно... Все же вы целитель...

Ох уж эти касийские жрецы, осмеливаются возражать вождю Виссавии. Впрочем, наглый жрец прав: Элизару и его душе целителя было не по себе в пропитанном множеством смертей храме. Каждая смерть для целителя маленькое поражение. Каждое рождение — победа. Но сейчас ему было необходимо попасть в этот храм, хотя и спорить со жрецом хужих богов не хотелось.

— Пропусти его, — прошелестел вдруг над ними тихий шепот и все вокруг рухнули на колени, взгляда боясь оторвать от темного, припорошенного снегом камня ступенек. Все, кроме Элизара. Он не боялся ни чужих богов, ни повеявшей вдруг вокруг смерти, ни мощи, излучаемой стоявшей перед ним фигурой.

Кассийский бог смерти изволил принять вид человека, но силы своей скрывать даже не думал.

— Какая честь... — усмехнулся Элизар.

— Я всего лишь хочу, чтобы он выжил.

— Так хочешь, что приходишь ко мне, презренному смертному?