Шрифт:
– Как скажешь, наследник, – поклонился Рэн, жестом останавливая пытавшегося возразить брата.
Даже выходя из замка, Деран не верил, что Рэн сдался так легко. Не мог поверить. Он было повернулся к брату, чтобы спросить, почему тот не возражал, почему даже не попробовал остаться с Нерианом, как брат сам остановился посреди лестницы, обернулся и сказал:
– Возвращайся домой.
– А ты?
– А мне надо поговорить с вождем.
– Думаешь он тебя теперь примет?
– Думаю, – протянул Рэми, – он примет меня с огромным удовольствием…
***
Храм заливал медовый свет, блестели на стенах частые отблески, весь неф утопал в солнечных лучах: с тех пор, как целитель судеб вылечил вождя, Виссавия была спокойна. А вместе с ней стала спокойнее и богиня. Она сидела на троне, закрыв глаза, вслушиваясь в ласковый шёпот своей земли. Наполняя ее магией, каждую травинку. Глядела в голубое до темноты небо, чувствовала, как ласкает ветер раскинутые крылья пегасов. Она любила свою землю, своих людей, и не хотела их в очередной раз терять… никого… тем более – ее темноглазого целителя. Мальчика с широко раскрытыми глазами, который когда-то ей так доверял…
Что она сделала с тем доверием? Отдала его Радону? Позволила войти в его душу Аши? Стать ему телохранителем чужого принца? И ради чего?
Она откинулась на спинку трона, уперлась затылком в холодный камень. Ради ее клана. Он когда-то называл ее Ви… звал чаще, чем родную мать. Ночами засыпал в мерцании ее магии… пока его не нагнало чужое проклятие.
– Чего ты хочешь? – спросила Виссавия, открывая глаза.
Брат, статный, высокий и вечно молодой, как и все младшие боги, посмотрел лишь слегка насмешливо, развел руками и сказал:
– А то ты не знаешь. Поговорить.
– Я исполнила свою часть договора: я помирила твоего сына с родом повелителя. Ты исполнил свою часть: спас моего вождя. Чего еще ты хочешь, Радон?
Брат подходил к ступенькам трона, медленно, спокойно, все так же одаривая насмешливым взглядом, и сказал вдруг:
– Знаешь, что я понял, глядя на этого мальчика? Что это не мы его ведем, он нас. Не мы выбираем его судьбу, он сам ее выбирает. Он ведь мог и не жалеть Аши, не впустить его в свою душу. Аши мог бы не привязываться к нему так сильно. Рэми мог бы не жалеть Мираниса, а потом – вождя. Не стремиться всех спасти…
– Но спасти ему не удастся.
– Не удастся… но игра еще не закончена, и ты это знаешь.
Он оказался вдруг совсем близко, наклонился к самому уху Виссавии и прошептал:
– Он и дальше будет спасать. И знаешь, кого на этот раз?
– Он мой, Радон!
– Правда ли? – прошептал брат на ухо и исчез.
7. Арам. Ритуал
Видеть вождя окутанного солнечными лучами, в желтых одеждах хранителя дара было неожиданно, но Арам тщательно погасил огонек удивления. Он опустился на колени перед Элизаром, скрывшем лицо за церемониальным платом, и взмолился богине, чтобы наследник не заметил участия дяди в ритуале. Не узнал бы его силу.
Впрочем, вряд ли наследник сейчас что-то заметит.
– Мой вождь, – еще раз поклонился Арам. – Почему ты не позвал раньше? Почему не позволил помочь приготовиться к ритуалу?
– Потому что тебе нужны силы. Ты уходишь в Кассию, – коротко ответил Элизар.
– Но мой вождь…
– Выслушай меня, Арам. Времени мало, мне надо идти на ритуал, тебе же следует…
***
Вечерело,затягивалось темными тучами небо, тревожил приходящий через открытые окна сладкий запах цветущих роз. Арам с легким сожалением отложил обратно на полку толстую книгу в кожаном переплете. Никогда раннее, даже в замке вождя, он не видел столь богатой библиотеки. Шкафы, плотно забитые редкими книгами, уходили под высокий, в три человеческих роста, потолок. Уютно спрятались меж стеллажами мягкие кресла, плыла, успокаивала тишина, нарушаемая лишь шелестом деревьев за окнами. И все это так тщательно защищалось магией, что попасть сюда без позволения было почти невозможно.
У Арама это позволение имелось. От самого повелителя. Имелись и помощники: тихие и спокойные, позванные самым Арамом, виссавийцы, несколько жрецов и дивного вида молодой мужчина, с веснушчатым, простоватым лицом. Дознаватель Армана, как представил его телохранитель повелителя. Человек с небольшим магическим даром, но все равно одаренный богами больше, чем многие маги. Он умел видеть то, что не видят другие, умел искать то, что не могут найти другие. А еще он боготворил Армана, неизвестно за что, и был, дивное дело, верным другом наследника.