— Где сейчас Арман? — спросил он брата и поразился опустившейся тишине.

Илераз и на этот вопрос отказывался отвечать? Опять повелитель приказал? Да вряд ли...

Даже Тисмен замер, с пальцев его перестал литься синий цвет, и зеленый телохранитель осторожно коснулся татуировок на запястьях Илераза и выдохнул сквозь зубы:

— Ты подчиняешься теперь Арману? Как?

Вот и Кадм хотел узнать как.

— Повелитель заставил всех высших магов дать клятву верности Арману, — ответил за Илераза вождь. — И не надо на меня так смотреть, высший. Мне надоели эти недоразумения.

— Так вот почему Миранис пытался убить Армана... — протянул Тисмен, продолжив исцелять Илераза, — такая власть и в руках одержимого бесконтрольным телохранителем смерти...

— Еще скажите, что вы его оправдываете? — усмехнулся Элизар. — А я вот не ожидал от вашего принца такой прыти, потому и совершил огромную ошибку: оставил Армана без охраны. Больше такого не повторится.

— Я просто удивлен, — быстро нашелся Кадм. — Могу ли я просить вас об услуге вождь?

— Да?

— Я хочу получить позволение покинуть этой ночью Виссавию.

— Дайте мне слово, что не тронете Армана, и уходите куда хотите.

— Почему вы печетесь о носителе Киара, вождь?

— О носителе Киара? — протянул Элизар. — Он мой племянник. Даже если он сойдет с ума из-за вашего полубога, вы его пальцем не тронете.

Не то, чтобы Кадм на самом деле собирался убивать Армана, но...

— Не сильно много у нас неприкасаемых? И не слишком ли охотно вы вмешиваетесь в дела Кассии? Начинаю скучать по временам, когда Виссавия усиленно держала нейтралитет...

— Значит, разговор закончен, — одернул его Элизар. — Вы остаетесь в Виссавии, где я могу вас контролировать. Если что-то не устраивает, идите к своему принцу и просите разрешение у него. Или к моему племяннику. Им я не смогу отказать.

Вот же вредный, знал, что Кадм не может этого сделать! Да и препираться с ним враз расхотелось, хоть Кадм и не любил, когда из него делали идиота.

— Я не собирался убивать Армана, — смирился он. — Могу вам в том поклясться, если вы мне не верите. Я хочу ему помочь. Почему-то мне кажется, что моя помощь там будет необходима. Могу ли я...

— Можешь, — улыбнулся вождь. — Я тоже думаю, что Арману понадобится помощь, потому вас будут сопровождать мои люди.

— Не много ли, вождь, вы...

— Или вы останетесь в Виссавии.

— Согласен, — выдохнул Кадм. И постарался, очень постарался не заметить усмешки Тисмена.

***

Рэна что-то выдернуло из сна. Поначалу он даже не понял, что именно, ведь все было как обычно. За окном ночь медленно перетекала в рассвет, соседняя кровать брата была пуста: он опять пропадал на дежурстве. Для Рэна это было не в новинку, но вот...

Рэн похолодел. Он поспешно сполз с кровати и опустился на колени перед застывшей на фоне окна фигурой.

— Наконец-то ты проснулся, — тихо сказал вождь. — Я уж думал, тебя придется будить.

— Прости!

— За что просишь прощения? Это не твоя вина. Собирайся. Возьмешь пару людей, которым ты доверяешь, и отправишься с телохранителем силы в Кассию.

Рэн передернулся, но возразить не осмелился. Вождю не возражают. Отвращение захлестнуло волной и почти не пропало, когда Рэн наскоро натянул на разгоряченное после сна тело тунику. Вождь взглядом показал на лежавшую на скамью одежду. Непривычно теплую: в Кассии до сих пор царила зима.

— Даже не вздумай выказать при Кадме свое отвращение, — сказал вождь. — Помни, он любимый побратим наследника. Но самое главное: он не умеет прощать неуважение.

— Он мерзкий убийца, — выплюнул Рэн. — Палач.

Вождь медленно развернулся, и Рэн снова передернулся, увидев на губах Элизара насмешливую улыбку.

— А я?

— Мой вождь! — вновь упал на колени Рэн. — Я не осмелюсь...

– ... осуждать меня, — Элизар опустился перед коленопреклонным Рэном на корточки, и глаза его в ночном свете чуть заблестели белоснежной силой. — Послушай меня, мальчик. Я не буду тебя заставлять. Ты выберешь сам. Но помни, чтобы ты не решил, чтобы ты не сделал в эту ночь, Виссавия примет тебя обратно. А Кадма винить не смей. Помни: кто-то должен марать руки. Кто-то должен брать ответственность перед богами. Рэми никогда ни словом, ни делом не осудил Кадма. Подскажешь мне, почему?

И ушел. Рэн, тяжело дыша, оперся ладонями в пол. Что хотел сказать вождь? О чем предупредить?

В первый раз Арман засомневался, когда увидел жертву.

Молодая еще, невинная на вид девушка, в одной тонкой тунике, добровольно опустилась на колени и склонила голову. Золотистые волосы ее рассыпались по плечам, сквозняк тронул тонкие пряди, и Арман стало холодно даже в зимнем плаще. А ей? Она будто ничего и не замечала. Стояла на коленях, босоногая, на каменном полу главной залы храма смерти, в центре нарисованной магией пентаграммы и молча шевелила губами, повторяя за жрецами связывающее заклинание.