– Я застала его с другой, – наконец выдохнула я.

Папа так резко поставил чашку на стол, что чай плеснул через край. Мама молчала, но её рука легла на мою.

– Он сказал, что я не должна вмешиваться, – продолжила я, чувствуя, как голос предательски дрожит. – Что это ничего не значит, что он дает мне всё, и я должна это терпеть.

– Вот же мерзавец, – пробормотал папа, вставая и начиная ходить по маленькой кухне. Он сцепил руки за спиной, но они всё равно дрожали. – Ну гад…

Мама сжала мою руку крепче, но голос её оставался спокойным:

– Ты правильно сделала, что пришла.

– Мам, а что дальше? – я повернулась к ней, чувствуя, как слёзы снова подступают. – Я одна теперь. С Настей… Что я буду делать?

Папа остановился, повернулся ко мне и сказал так твёрдо, как будто это уже было решено:

– Ты не одна, Ань. Мы с матерью тебя поддержим. И Настю. Всё будет хорошо.

– Да, – добавила мама, накрывая мою руку своей второй ладонью. – Останься у нас. Поживи, пока всё не уляжется. Не торопись никуда. Мы с папой рядом.

Я кивнула. Это был единственный момент за весь вечер, когда я почувствовала, что могу дышать. В этой маленькой кухне, с потёртым линолеумом и запахом пирогов, всё вдруг стало чуть легче.

Мама налила мне ещё чаю, пододвинула тарелку с печеньем. Папа вернулся к своему стулу, но уже не смотрел телевизор. Он просто сидел рядом, молча, но так, что я знала: он всегда меня поддержит и не оставит в беде.

Из комнаты раздался тихий голос Насти:

– Мам… Ты тут?

Я встала, вытерев глаза, и пошла к ней.

– Да, моя хорошая, я тут, – сказала я, подходя к дивану.

Настя сонно посмотрела на меня, улыбнулась и снова обняла своего зайца. Я поправила ей одеяло и тихонько села рядом.

В этот момент я поняла: всё будет хорошо. Не сразу, не завтра, но будет. У меня есть Настя. Есть мама и папа. И этого достаточно, чтобы начать заново

Настюша

Я проснулась, потому что мне в лицо светило солнышко. Сильно так светило, будто говорило: «Настя, вставай!» Я потерла глаза кулачками, потянулась, и тут поняла, что это не моя кровать. Вообще не моя. И комната не моя. Где мои игрушки? Где мой шкафчик? Только заяц со мной. Хорошо хоть он не потерялся.

Я села на кровати – вернее, на диване, потому что это точно диван. Такой колючий, будто его ёжик шьёт. Огляделась. Всё какое-то странное: маленькое, тесное. Зато пахло вкусно. Как будто кто-то печёт что-то сладкое.

– Мам? – позвала я тихонько. Но мама не пришла.

Я встала, завернулась в плед – он такой тёплый, как будто меня медведь обнял, – и пошла искать её. Нашла на кухне. Там сидели мама, бабушка и дедушка. Все пили чай, молчали и смотрели на стол. Как будто ждали, что стол им что-то скажет.

– Мам, а где папа? – я подбежала к ней, полезла на колени.

Она сразу обняла меня. А когда мама так обнимает, я понимаю, что она грустит.

– Папа… он пока занят, Настюш, – сказала мама.

– А когда он придёт? Сегодня? Новый год же! – я посмотрела на неё, потом на бабушку. Почему они молчат?

Бабушка вдруг улыбнулась. Ну как улыбнулась – она старалась, но получилось не очень.

– Настя, а ты знаешь, кто приходил ночью? – спросила она громко. – Дед Мороз!

У меня аж глаза раскрылись.

– Дед Мороз? Правда?!

– Правда-правда! – кивнула бабушка. – А знаешь, что он тебе оставил?

Она пошла куда-то, а я прямо подпрыгнула.

– Подарки?!

Я побежала за ней. И правда, под ёлкой стояли коробки. Много коробок! Красные, блестящие, прям как в мультиках!

– Ух ты! – сказала я и сразу полезла к подаркам.

– Ну что, будем открывать? – спросила бабушка.

Я уже взяла самую большую коробку, но тут вспомнила про папу. Папа же должен видеть подарки!

– Мам, а папа видел подарки? Он тоже меня поздравил? – я повернулась к маме, которая стояла у двери.

Мама замерла. Она всегда так делает, когда не знает, что сказать. Но потом улыбнулась, тоже не очень весело.

– Конечно, видел, – сказала она. – Вот, смотри. Это от папы.

Она достала из сумки коробку, и я сразу узнала! Это тот подарок, который мы выбирали вместе с мамой и папой!

Я открыла коробку, а там кукла. Та самая, которую я хотела!

– Ура! – закричала я, но всё равно почувствовала, что что-то не так.