– Вот и хорошо! Я только закончила готовить чудесную баранью похлёбку. Она хороша! Хвалят её посетители и всегда требуют. А рыбы ты хочешь? Есть прекрасная жаренная рыба, жирная и вкусная – пальчики оближешь.

– Нет, я рыбу не люблю. Лучше овощей дай, любых.

– Самых лучших – сама хожу рано утром на рынок за продуктами, так что всё свежее – прямо сегодня с грядки. Сейчас, посиди, я мигом всё приготовлю и подам. В это время, обычно, посетителей мало, поэтому отдохни немного. Вот тебе вино, выпей для аппетита и поднятия настроения. Вино отличное, лучшее, что есть у меня. Булочница подала мне на стол небольшой кувшин и глиняную кружку. – Отдыхай. Я быстро.

Вскоре передо мной на столе появилась большая миска с дымящейся похлёбкой с большими кусками мяса, хлеб и большое блюдо с овощами и зеленью. Так же быстро хозяйка принесла мне ложку и нож.

– Ешь, мужчина. Можно, я посижу возле тебя?

Я молча кивнул, приступая к еде. Присутствие этой женщины мне нравилось, хотя, я с армии не любил разговаривать за едой, а только слушал, не вникая в смысл обеденной болтовни моих солдат.

– Можно спросить тебя? – поинтересовалась хозяйка булочной, подперев подбородок кулачком.

– Спрашивай .

– Ты, похоже, солдат?

– Да, бывший. В отставке я.

– Извини меня за любопытство – а в Сиракузы ты приехал присмотреться, чтобы осесть или по торговым делам?

– Да нет, я здесь проездом.

– В Африку идёшь?

– Да

– Вот так всегда – лучшие мужчины пролетают мимо меня, как ласточки мимо дома.

– А почему ты думаешь, что я тоже из лучших? – удивился я, с аппетитом уплетая мясо.

– Вижу. Чувствую – спокойно ответила булочница. – Я хорошо знаю вашего брата, видела всякое в своей жизни.

– А что семья твоя? Ну, муж, дети?

– Семья? Брат старший со своими домашними, в городе живёт, вот и вся моя семья. Муж был, да погиб в море, давно уже. А детей, вот, боги не послали. Так что живу и радуюсь тому, что имею. Вот, булочная моя, например. Я здесь тружусь с раннего утра и до позднего вечера, каждый день, из года в год. И мне нравится. И людям нравится, как я готовлю. И цены я не задираю, потому, что мне хватает доходов, а людей кормить я люблю. Ой, что – то заболталась я, пойду на кухню лепёшки из печи вытащу, а то пережарятся. Ты ешь, солдат, ешь! Если захочешь, я ещё похлёбки тебе принесу.

Женщина встала, с явным сожалением, что не удалось ещё поболтать и отправилась на кухню. Её роскошные бёдра и крепкая задница, обтянутые тонкой тканью туники, красиво покачивались при ходьбе.

Я налил себе вина и продолжил обедать, невольно думая об этой красивой и вкусной, даже на вид женщине, только что сидевшей рядом так близко, что я чувствовал её свежее дыхание.

Это хорошо. Мне нравится это состояние, когда я снова возвращаюсь к реальной жизни, наполненной светом, вкусной едой, безопасностью и такими вот женщинами, от которых пахнет свежими булочками и взаимным желанием.

Хозяйка вернулась, когда я закончил обедать. Убрала со стола посуду на кухню и вернулась со свежей булочкой на тарелке и куском сыра.

– Вот, солдат, съешь это чудо прямо из печи, а я тебе ещё вина подам. Ты торопишься куда?

– Нет, не тороплюсь. А булочку твою я съем с большим удовольствием.

Хозяйка принесла ещё кувшин вина и кружку.

– Можно и я с тобой выпью вина? Жарко как -то…

– Конечно, я буду рад. – кивнул я и положил на стол денарий.

– Ой, что ты? Это много. Ты, или цен не знаешь на еду, или просто щедрый такой.

– Ни то, и не другое. Просто я благодарен тебе за вкусную еду и доброе слово.

Мы выпили по несколько глотков вина. Хорошее вино, хотя немного терпкое, видно, из Испании.

– Испанское? – спросил я, разглядывая красивое лицо женщины.

– Да, испанское. Я держу его для себя и для особых гостей – оно мне очень нравится. Наши вина слабоваты и кислые. А это вино я пью даже не разбавленное, понемногу, для удовольствия.

Женщина отломила кусочек булочки, съела и довольно кивнула:

– Удалась выпечка сегодня. Хороший, значит, будет день.

А потом она внезапно спросила:

– Хочешь меня, солдат? Я в долгу не люблю оставаться.

Я молча выпил ещё несколько глотков вина. Ведь и правда – я хотел эту женщину.

– Да. Но где? – в свою очередь спросил я.

– Здесь и сейчас. Я только дверь закрою.