— кто там?

— здрасте, я к донне

— кто там?

— это эллиот, слушайте...

— кто там?

вот блядь, как будто беседуешь с непробиваемым злобствующим вышибалой / я только вчера познакомился с этой донной, и она ничего не говорила насчёт пароля

— кто там?

— слушай, заглохни на пару секунд, дай подумать

— кто там?

я прижимаюсь губами к решётке

— басист

дверная панель бесшумно отъезжает в сторону, приоткрывая проход / у меня есть, может быть, секунд пять, чтобы протиснуться внутрь со своим громоздким чехлом, пока дверь не закрылась / дверь смыкается, как вонючая пасть / сумеречный вестибюль, слева — закрытая раздевалка, справа — билетная касса / вдруг накрывает теплом, словно здание теплокровное и живое / вокруг — ни души, так что я прохожу вперёд, сквозь пустое пространство

клуб называется zuum / площадка танцпола тускло отсвечивает в полумраке / зыбкое марево жара

и жуткая грязь / ботинки липнут к залитому чёрти чем полу, так что не отодрать — у меня ощущение, что тут можно запросто пробежаться по стенам, не хуже какой-нибудь мухи / огибаю танцпол, где две бабульки-уборщицы подтирают блевотину и собирают оставшийся с ночи мусор: пустые банки, смятые пластиковые стаканчики, всякий хлам / машу бабулькам рукой, они поднимают глаза, улыбаются, машут в ответ / как мираж / здесь всё как будто подёрнуто тусклой озоновой пеленой / молекулы выпаренной туалетной воды и пота / визуальное эхо призывных взглядов, липкие призраки юного, безрассудного секса на грани отчаяния

— где тут студия? — спрашиваю

мне указывают на какую-то лестницу / вниз / где на верхней ступеньке лежит одинокая туфелька на каблучке-шпильке, как будто золушка вдруг подалась в потаскухи / вполне нормальный такой трэш-дворец / теперь — по длинному коридору / где безлюдно и пусто / мимо офисов и кабинетов без признаков жизни / наверное, я просто пришёл не в тот день

вот блин, на фиг / что я здесь делаю? — кто-нибудь знает?

просто иду по следам / по трескучим, шипящим следам от улыбки одной незнакомки

и тут из какого-то кабинета лениво и важно выходит такой здоровенный котяра, весь чёрный / шелудивый, ободранный — в общем, зверюга конкретная / этот ходячий блошиный питомник глядит на меня, как на последнего идиота — мол, и чего ты припёрся, придурок / нормальные люди сюда не ходят / а потом он уходит вразвалочку по коридору, помахивая хвостом, как будто он тут самый главный хозяин

ладно, какого чёрта / иду, стало быть, за кошаком / к очередной двери

какой-то толстяк с аппетитом жуёт гамбургер у кухонной стойки

— и хули надо?

— а где тут студия?

— да внизу, ёпть! внизу!

да, душевные люди / возвращаюсь обратно по коридору и думаю: может, уже пора сваливать / нет, я серьёзно / и тут мне опять попадается этот котяра, сидит на заднице рядом с дверью / эта дверь деревянная — похоже, что там чулан или подсобка / ладно, откроем — посмотрим / ага, ещё одна лестница / дальше вниз / в темноту / ищу выключатель / нашёл / только он не работает / и почему я не удивлён?

как-то всё это глупо

старый кот глядит на меня одним глазом / второй слипся от гноя и не открывается / но тот, который открыт — взгляд совершенно маниакальный, такой чернушно-вудушный

ладно, котик / пойдём

держа футляр за спиной, спускаюсь по лестнице следом за чёрной зверюгой / спускаюсь буквально на ощупь / в спёртом воздухе пахнет плесенью / сырые стены — подстать испарине у меня на коже / из меня выжимает всю выпивку, влитую накануне / вниз / всё дальше и дальше вниз

внизу ещё одна дверь / стучу — никто не отвечает / стучу громче / по-прежнему — ничего / а потом дверь распахнулась, и кот кинулся внутрь, прошмыгнув у меня между ног / иду следом за зверем, в студию / пусто / никого нет / комната разделена стеклянной перегородкой / там темно / ну, почти / люди / ещё одна дверь — туда, к ним / открываю её

и встаю на пороге, прижимая к груди бас-гитару / просто стою и смотрю, что там

да, я играю на басу / и бас играет на мне / ну, вы, наверное, знаете: четырёхструнное, толстопузое электрическое чудовище, что пожирает заживо весь остальной звук

уже столько лет я брожу в этих четырёх струнах почти каждый час, каждый день, каждый надломленный удар сердца — пытаюсь добраться туда, где последний басовый рифф целуется с темнотой / инфразвуковой ритм, как мы это называем

даб-культура / полуночный отзвук / чтобы было, к чему стремиться

корпус, гриф, сокровенный захват вибрирующего потока / разгорячённое возбуждение — когда просто берёшь её в руки / гитару / и начинаешь играть / и чем дольше играешь, тем сильней возбуждение, тем плавнее скольжение от звука к звуку / только всё это — зря, потому что любые песни, которые ты открываешь, играя, всё равно далеки от того, что ты слышишь во сне

почему я во всё это влез, объясняется просто: для меня это был шанс пройти ещё чуточку дальше по дороге басов / и, может быть, даже дойти до конца / до самых дальних пределов последнего тона / и поймать ритм души / собственно, это и будет история о том, что я нашёл в этих ритмах / и почему твоя музыка, пусть всего лишь на шаг, но всегда отстаёт от любви, которую ты отдаёшь этой музыке / и что у баса совсем не четыре струны