Вокруг тела, как второй слой кожи, исходили волны. Неоднородные, пульсирующие… будто жившие своей жизнью, они то расширялись, то сужались, следуя за дыханием. Я завороженно следил за этим невообразимым по красоте явлением – золотистое поле курсировало вокруг тела, и стоило мне поднять руку, как волны огибали её. Всё моё тело, казалось, находилось в овальном защитном чехле или… ауре? Неужели так выглядит аура?

Я сфокусировал взгляд на переносице, взяв в расфокус окружающий мир, и когда моргнул, аура стала исчезать. Не то, чтобы она исчезла насовсем, нет… Скорее, она могла показываться, если направить взгляд внутрь себя, и могла исчезать, если я захочу.

То, что человеческое тело выделяет энергию, не стало для меня открытием, но тут было нечто большее, выходящее за рамки научного представления о мире.

Я взялся за холодный край раковины и всмотрелся в сетку водосточной трубы. На миг мне показалось, что я мог видеть изъеденные ржавчиной трубы, уходящие глубоко в землю. Я снова моргнул, вызвав воспоминания о лекции.

Фрагмент памяти всплыл с поразительной четкостью, как если бы я включил видеокассету, на которой я сидел за партой и слушал профессора. Косноязычная речь с изобилием научной терминологии ложилась удивительно складно. Я наблюдал за профессором, ходившим вдоль аудитории, и когда он открывал рот, произнося, скажем «В митохондриях электрическая энергия преобразуется в энергию химических связей энергетических молекул – АТФ», слова как бы замирали в воздухе над ним.

Это сложно объяснить, и больше всего подходит аналогия с комиксами, когда речь героя обрамляется облачком. Речь профессора не просто вырисовывалась над ним, она мигала и впитывалась в сознание, как в губку.

Тряхнув головой, я прогнал воспоминание и открыл кран. Вода с шипением полилась в трубу. Мелкие капли брызгали на джинсы, и сквозь ткань я ощущал, как мокреет кожа, а точнее как роговой слой эпидермиса увлажняется.

Липкая тошнота от переизбытка информации скрутила живот, я ощущал все органы.

Чувствовал, как спазмирует кишечник, как в печени булькает желчь, и, прислонив руку ко вздутому животу, постарался успокоиться. Кислород от полости носа скользил по трахее и на вдохе распирал бронхи, а на выдохе диафрагма сжималась… Я скатился по стене и уселся на кафельный пол.

За стенами словно по щелчку включились другие звуки. Я отчётливо слышал, как ругаются соседи этажом выше, как шумит фен в одной из ванных, как пищит микроволновка, как ведущий по телевизору рассказывает новости…

Растерев ладошками уши до жара, я приказал себе успокоиться.

И звуки вдруг исчезли. Тишина стояла гробовая. От непривычки я поводил туда-сюда челюстью.

Выйдя из ванной комнаты, я прошёл на кухню и осторожно через шторку выглянул на улицу.

Алая полоска рассвета неторопливо освещала сонные улицы. Машины в две полосы разъезжались в обе стороны. По тротуарам шли заспанные прохожие. Меня привлекла собака, писающая на столб возле автобусной остановки. Увидев голубя, она дёрнулась, натянув ошейник, и вместе с хозяином побежала за птицей.

Звуков всё не было, я открыл окно. Тишина. Холодом тянуло по полу.

Я сфокусировал всё внимание на лающем псе, и в такт его открывающейся пасти вылетало отчётливое «АФ-АФ-АФ». Я мог стоя на третьем этаже по желанию менять громкость лая, мог подключать звук ветра, играющего с моей шторой, мог включать пронзительный вой проезжающей на красный свет пожарной машины. И все эти «МОГ, МОГ, МОГ» слились в единое понимание новообретённой силы. Над собой и окружающим миром.

Я снова зашторил окна, повернулся в сторону бардака, оставленного на столе, и вдруг понял, что это только начало, и на что способен мозг ещё предстоит выяснить.

Карман завибрировал, и, ещё не отойдя от впечатлений, я накрыл джинсы ладонью. Не сразу, а постепенно с каждым последующим «ДРРРР» вибрация возвращала меня в реальность.

Как только достал телефон и посмотрел на номер входящего звонка, я лишь мысленно задал вопрос «Что мне делать?», как сознание начало проецировать разные варианты ответов. Я вдруг увидел себя со стороны, и мой двойник стал отвечать на вопросы.

«Да? Слушаю. Заболел, извините, подхватил ОРВИ…»

Кадр сменился следующим двойником, и на этот раз ответ в трубку был другой:

«Прошу прощения, беда с родственником…»

И новая смена. Опять же, версии ответов менялись, прыгая от правдоподобных до дерзких и совершенно мне не свойственных. Например, в одной из версий я послал начальника отдела кадров в жопу и бросил телефон на пол.

Я, не смея шелохнуться, просмотрел около 20 озвученных вариантов, и, когда улыбка на лице одной из моих копий расцвела пышным цветом, копия рассеялась, оставив меня наедине с вибрирующим телефоном в руке.